Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Колонка редактора стр. 2
Неделя стр. 3
Мегаполис стр. 4
Афиша стр. 5
Объектив-TV стр. 6,7,8,9,10,11,12
Культурный разговор стр. 13,14
Обо всем понемногу стр. 15
Экономика стр. 16
Память стр. 17
Спорт стр. 18
MediaPost on-line
Колбаса: ни одно животное не пострадало
Колонка редактора
С именем Харькова на борту
Новости ГАИ: замена номеров, подробности
Культурный разговор Стр. 14
 Наше 

...и последняя флейта замрет в тишине

Мария Коротаева
журналист



как в «Прощальной симфонии» —
ближе к финалу —
ты помнишь, у Гайдна —
музыкант, доиграв свою партию, гасит свечу
Юрий Левитанский
Помните не вполне приличный анекдот, начинающийся вопросом: «Это прачечная?», а кончающийся ответом «Это министерство культуры»? Он меня просто преследовал, когда я бродила коридорами некогда родного вуза — Харьковского — ныне университета — искусств. И еще неведомо откуда возникающие слова: «...то було за часів руїни»... Конечно, «времена не выбирают, в них живут и умирают» — и не только люди, а и институты, даже университеты. Полутемные переходы, давно некрашеные, какие-то словно закопченные, осыпающиеся стены, ободранные двери и — музыка отовсюду. Сюрреализм какой-то!



Татьяна Веркина: Я не могу, когда рядом кому-то плохо, мне нужно сразу вмешаться
Вот, сижу в кабинете ректора — большом, светлом, чистеньком, со старыми потеками на потолке — видно, дождем заливает периодически, а очень красивая и хрупкая женщина в кресле напротив с невероятной горечью говорит:

— Я же, честно говоря, последние годы, когда приходила на работу, просто пулей пролетала в свой класс, садилась и не выходила оттуда. Ходить по коридорам, а не дай Бог, зайти в туалет — худшего наказания придумать нельзя было. Грязь, пыль, руины, дикая вонь в туалетах — это просто деморализует, это разрушает! И после этого я прихожу и говорю: «Ребята, давайте послушаем тишину... Давайте подумаем о том, что хотел сказать Шуман или Брамс»... А я поднимаю голову к потолку — и какой Брамс?! Какой, не приведи Господь, Чайковский?! Это даже страшно говорить! И вот этот страшный разрыв между тем, чему я должна учить — и в какой обстановке это происходит...

Татьяна Борисовна Веркина, профессор, заслуженный деятель искусств Украины, стала ректором полгода назад. К этой должности она не стремилась, даже поначалу думала отказаться. «Мне объясняли, что сюда желают как минимум сто человек, — мягко улыбается она. — Я говорю, что у нас, очевидно, разные представления о том, каким должен быть ректор и в каком состоянии находится этот институт. В мае месяце прошлого года я приняла твердое решение уйти из института, потому что не видела ни физической, ни моральной возможности работать здесь, настолько это было тяжело. Мне люди сказали: «Ну, ты же все равно хочешь уйти, так какая разница? Перед уходом попробуй хотя бы что-то сделать». Но когда я вошла уже в этот кабинет и начала разбираться с бумагами, я увидела, что мои представления о тяжести ситуации, в которую попал институт, — это какая-то сладкая история из жизни Голливуда».

А я слушала ее негромкий голос и вспоминала утверждение булгаковского Воланда о том, что «кровь — великое дело». В самом деле, сказывается кровь. Помогает, но, наверно, и обязывает. Отец Татьяны Борисовны академик Борис Иеремеевич Веркин тоже ведь институтом руководил, да как успешно! Правда, создал он свой Физико-технический институт низких температур сам, на немаленьких деньгах, и до «часів руїни», слава Богу, не дожил. Детям нынче приходится куда труднее, чем отцам.

— Я, когда уже стала хозяйкой этого кабинета, решила как-то вечером пройтись по пустой консерватории, — говорит Татьяна Борисовна. — Ну, несколько бессонных ночей я себе этим обеспечила, как сейчас говорят, «капитально». Мне трудно было даже представить, как это возможно восстановить. Причем дело ведь даже не в бедности. Искусство и культура — они никогда не были почитаемы в отдельно взятой стране. Но бедность ведь тоже может быть аккуратной, чистой, подтянутой, даже элегантной. А у нас ничего такого не было, это просто бомжатник!

Когда ректор Веркина на областном активе назвала размеры зарплат, получаемых отечественными служителями искусств, в том числе и преподавателями, в зале повисла напряженная тишина. В самом деле, диапазон от 189 гривен (это у молодого актера) до 360-ти у профессора производит впечатление. Жить на эти деньги в наше время, мягко говоря, нелегко. А они живут и «не пропускают ни одного рабочего дня, и вкалывают с утра до ночи», как говорит Татьяна Борисовна. И они чувствуют себя лишними. Особенно на фоне коллег из более благополучных стран, даже на фоне северного соседа, где в последнее время зарплата преподавателей вузов (в том числе и вузов, связанных с искусством) возросла практически всемеро. О более «дальнем зарубежье» и говорить нечего. Татьяна Борисовна рассказывает:

— Не так давно я общалась со своим коллегой, который сейчас живет за границей. Он сказал: «Мы с семьей просто наслаждались жизнью!», а потом сам себя прервал и говорит мне: «Извини, я не хотел быть бестактным!» И это — притом, что мои коллеги за границей нигде не имеют таких нагрузок, нигде в мире нет такой нагрузки — 1546 часов в год! Они могут покупать ноты, покупать себе инструменты, общаться с коллегами...

Да, наши почти всего этого лишены. Люди, во всем мире считающиеся элитой и солью нации, в Украине вынуждены влачить нищенское существование и за гроши вкалывать в полуразрушенном «храме искусств». Пожалуй, в этом уже нет иронии судьбы — это трагедия.

— А что вы хотите, — спрашивает ректор Веркина, — если у нас элита — это Поплавский? Это же просто оскорбление Украине! Над нами просто смеются! А мы, кто действительно пытается и ребят спасти, и сохранить культуру, сохранить искусство, мы в принципе никому не нужны. А ведь классика — это гармония. Попса только давит, убивает в тебе человеческое, заставляет тебя стать овощем на грядке. Ведь классика — это не то, что написано для элиты, а то, что отстоялось, апробировано временем. У нас как-то все понятия извращены: классика — это для «высоколобых» и нормальный человек этого понять не может. Весь мир знает, что это не так, а мы, как всегда, идем другим путем. Японцы, китайцы, корейцы сейчас поражают нас тем, что они погружают свой народ в мир европейской классики, казалось бы, для них далекой и даже чуждой — в силу культурных и религиозных различий, иного мировоззрения и мироощущения. Тем не менее, они люди очень прагматичные, они прекрасно понимают, что классика — это гармония, классика — это спокойствие, классика — это умение думать, фантазировать, классика — это прекрасная тренировка памяти, это меньшая конфликтность. И поэтому они свою молодежь погружают в классику.

А о нашем ХИИ за последние годы вообще забыли. Мы нигде не звучали, а тех отдельных людей, которые где-то выступали, просто не ассоциировали с институтом искусств. Конечно, каждый из нас работал, мы фанатики, мы все пахали, вывозили своих ребят на конкурсы, на фестивали, и сами ездили, потому что мы без этого не можем. Но только — без малейшей привязки к институту. Просто каждый выживал со своей профессией, как мог. Все ведь пользуются тем, что даже за такую нищенскую зарплату мы не можем бросить свою работу — мы без нее жить не можем!

Наверно, и впрямь не могут. Педагоги не могут без учеников, ученики — без музыки. Они играли и играют в коридорах, на лестницах, в крохотных каморках, гордо именуемых «кафедрами» и «классами», в туалетах, куда и по нужде-то зайти еще недавно было страшно. Сейчас застарелый конфликт между институтом и многочисленными арендаторами, занимающими площади первого этажа, уже выплеснулся в прямом смысле на улицу. Студенты провели акцию протеста. Провели шумно и весело, с музыкой и представлениями — так, как могут протестовать музыканты и актеры. И, честное слово, не надо рассказывать, что их на площадь «выгнали» под угрозой отчисления из вуза! Так было написано в анонимных листовках, раздаваемых неопознанными молодыми людьми. Когда на площадь «выгоняют», все происходит совсем иначе — харьковчанам ли этого не знать? Наверно, за долгие десять лет педагоги устали от молчания и сумели хотя бы учеников научить тому, что стоит порой выходить на площадь.

Вот только Татьяна Борисовна, наверно, все-таки права — они и впрямь никому не нужны. А иначе как могло случиться, что помещения раздавались направо и налево, под что угодно? Казино в консерватории? Пожалуйста! Кабаре? Легче легкого! Вы в последние годы пробовали отыскать в эту самую консерваторию вход? Мне удалось не сразу, а я ведь там училась... «Мы потеряли лицо», — говорит Татьяна Борисовна. Нет, не потеряли, у них его отняли! И даже не те, кто теперь анонимно обвиняет Веркину в вымогательстве и Бог знает, в чем еще. Лицо у вуза отняли, в сущности, те, кому бы это самое «лицо» по долгу службы следовало холить и лелеять. Где были чиновники из многочисленных управлений культуры, когда площади разбазаривались, когда кафедре духовых инструментов выделяли вместо отнятого помещения кладовые на заднем дворе, когда мальчишки играли на своих саксофонах в туалетах? Где они были, когда в подвале возникло кабаре и перепуганная бабушка-вахтерша чуть ли не каждый вечер оказывалась один на один с не совсем трезвыми гражданами, которым на консерваторию... ладно, скажем, наплевать, они и слова-то такого не знают. Где были те самые, из министерства, которые сейчас так не хотят, чтобы конкурс исполнителей на народных инструментах проходил в Харькове, а не в Киеве? Об искусстве ли они пекутся? Нет, о собственном кармане! Министр — не против, чтобы в Харькове, даже соглашение с губернатором подписал, а вот клеркам — не нравится — где ж тогда будут их «букеты и конфеты»?! То, что признанный во всем мире вуз просто разрушается, их почему-то не волновало. Я уж не спрашиваю, где было, к примеру, КРУ, когда государственная собственность использовалась не только не по назначению, но и без малейшей пользы для вуза... Почему никаких чиновников от образования и культуры не волновало, что больше десяти лет в институте фактически только на бумаге существовал даже ректорат? «Мы перестали встречаться, мы почти забыли друг друга», — сокрушенно разводит руками Татьяна Борисовна. Она почему-то совсем не говорит о человеке, два срока занимавшем ректорское кресло, при котором все это происходило. Я потом уже узнала, что он по-прежнему работает в университете искусств. Наверно, Веркиной хватает войн в окружающей действительности. Ее можно понять, если даже юрист, работавший тогда в институте, видимо, отличался полной профнепригодностью — вот и судится теперь ректор с бесконечными арендаторами, отстаивая будущее и настоящее своего вуза.

Нет, она не одна. У нее есть коллеги, кажется, поверившие в то, что можно что-то изменить. Она с огромной благодарностью говорит о «харьковском ректорском корпусе», принявшем нового ректора тепло и заинтересованно. Ректор юридической академии сам предложил помощь в правовых вопросах и впрямь помогает. В январе, в Татьянин день, ректора харьковских вузов были в гостях в университете искусств. На городские и областные власти Татьяна Борисовна, вроде бы, тоже не жалуется. Тем более что университету искусств повезло — главное его здание находится в самом центре, так что к 350-летию Харькова, даст Бог, фасады как-то подлатают. Театральному отделению повезло меньше, улица Чернышевская от главных магистралей в стороне, и красивейшее здание с химерами на фасаде может так и остаться в аварийном состоянии еще надолго (если, не дай Бог, не завалится само). В консерватории местами даже краской попахивает, что-то понемногу ремонтируется, вот туалеты привели в порядок. Их, правда, не хватает, потому что часть из них также... да-да, сдана в аренду, сюрреализм так сюрреализм!

А ректор радуется тому, что возрождается студенческая жизнь, опять проходят капустники, провели студенческое собрание, снова есть студсовет... Она с гордостью говорит о том, что студенты проводят олимпиады... У нее светятся глаза, она рада, что сейчас, как в старые добрые времена, даже представители административно-хозяйственной части начали называть студентов по именам...

И она старается ДЕЛАТЬ: «Знаете, я не могу, когда рядом кому-то плохо, мне нужно сразу как-то вмешаться, действенно вмешаться». Каково же ей приходилось все эти годы, когда «плохо рядом» было всей любимой консерватории, где прошла и юность, и зрелые годы!

Мы говорили долго, и все время разговор прерывался — то один человек зайдет, то другой, и в приемной у Татьяны Борисовны вечно очередь, и глаза привычно-усталые. Но, кажется, она еще верит, что что-то возможно, что удастся, что вытянет. Вот, стали университетом, первыми из всех консерваторий и институтов искусств. Остальные, согласно международной табели о рангах, в основном становились академиями. А у нас ведь все признаки университета — два вуза в одном. Есть планы расширяться — несколько музыкальных училищ Украины хотят стать филиалами Харьковского университета искусств. С осени в университете открывается около 15-ти новых специальностей. И так хочется верить вместе с нею! В то, что все удастся, что ее не «съедят», что ей — и университету — наконец помогут.

Потому что иначе все это так и останется навсегда доигранной «Прощальной симфонией». И когда-нибудь (к сожалению, достаточно скоро) последнюю свечу погасит последний трубач в холодном темном коридоре. И из всей музыки Харькову останется только Скрипач На Крыше — ему все равно, где играть, он бронзовый.

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования