Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Политика стр. 4
Мегаполис стр. 5
Социум стр. 6
Афиша стр. 7
Объектив-TV стр. 8,9,10,11,12,13,14
История стр. 15
Культурный разговор стр. 16
Спорт стр. 17
Личность стр. 18
MediaPost on-line
Колонка редактора
Новый Харьков в Харькове старом
Сергей Жадан: совсем неоднозначный человек
Зима еще впереди
Личность Стр. 18

Сергей Жадан на Баррикадеё

Алена Соколинская

Этой зимой культурная жизнь города, можно сказать, бьет ключом. То ли глобальное потепление труднообъяснимым образом привело к всплеску творческой активности, то ли процессы, долго бродившие и вызревавшие в глубинах коллективного бессознательного, вышли таки наружу. Но ясно одно: Харьков находится в стадии духовного оживления и подъема. Каковой факт сам по себе не может не радовать. Концерты и сейшены, художественные выставки, театральные новинки — эти события и не удивляют уже искушенных арт-потребителей. Вдобавок к этому недавно случилось два события в литературной жизни города, впечатляющих даже на фоне общего ренессанса. Однако обо всем по порядку.

Остання Барикада — «...в Харькове есть украинская творческая жизнь»

А начать мне бы хотелось с того, что в Харькове есть теперь литературное кафе. Или арт-кафе. Или — артистический клуб, как называет его сам автор и воплотитель идеи Олесь Доний. «Остання Барикада» — это место, где прямо у входа заявлено: «Тут розмовляють українською» (правда, организаторы утверждают, что это требование — только для работников кафе. Посетители же могут говорить на любом языке мира). Очень уютное и стильное место, выполненное в лучших традициях андеграунда. И предполагается, что творцы художественного слова теперь смогут встретиться здесь со своими читателями, слушателями, почитателями — воплощенная мечта для обеих сторон. Увидев Олеся, решаю побеседовать с ним — хочется узнать, как рождаются такие проекты, откуда приходят идеи, и как они превращаются в завораживающие панно на теплых стенах, в мягкий свет и живописные кучки необычно одетых, раскрепощенных и веселых людей за столиками. Олесь Доний охотно отвечает на мои вопросы. Видно, что ему самому нравится атмосфера в его клубе — именно так он все и задумывал.

— А когда состоялось открытие «Баррикады»?

— Мы открылись две недели назад (беседуем мы 20 января).

— Странно, что не было широкой рекламы.

— У нас и без рекламы в первый же день был аншлаг. Об этом проекте стало известно по всему городу еще до его завершения. Здесь этот клуб очень актуален, потому что в Харькове есть украинская творческая жизнь — она есть далеко не в каждом большом городе. К примеру, в Киеве подобный артистический клуб с таким же названием был открыт еще в 2000 году, но потом закрыт и до сих пор не работает. И теперь в Харькове получилось открыть раньше, быстрее нашлись заинтересованные люди.

— Скажи, откуда взялась идея подобного творческого заведения? Твоя?

— Саму идею арт-клубов я почерпнул в Америке 10 лет назад. Мысль такова, что существует сеть арт-кафе, и одни и те же литераторы и музыканты с одним и тем же репертуаром ездят по разным городам и выступают в этих кафе. Поэты, музыканты, художники. И вот сама форма мне очень понравилась, и я решил, что удачно будет ее совместить с идеей национального украинского искусства.

Если бы у всех так получалось — увидел, понравилось, сделал! — думала я, удивляясь. До этого, как оказалось, Олесь был депутатом Киевского совета, занимался политической и культурной жизнью, выпускал ежемесячный литературный журнал, выпустил пять книг. Сам он это называет деятельностью на грани политики и искусства. И вот как один из результатов — этот клуб. В который мы пришли, собственно, чтобы...

И вот теперь — о втором событии этой зимы.

Сергей Жадан: «Я ніколи не буду думати про те, що все могло бути інакше»

Полагаю, не ошибусь, если скажу, что выход книги Сергея Жадана «Депеш Мод» стал одним из самых ярких и значительных литературных событий прошлого года не только для Харькова, но и для всей Украины. Не стану говорить о том, что при прочтении возникло множество аллюзий (к примеру, сюжетные линии напоминают нашумевший несколько лет назад роман — лауреат премии «Дебют» «Больше Бена», о панковских скитаниях московских подонков по Лондону). О перекликании романа Жадана с лучшими образцами мировой прозы достаточно много говорил Павло Загребельный, написавший восхищенное послесловие. Роман я прочитала на одном дыхании, погрузившись в дух девяностых, в перипетии чужой жизни и в собственные ощущения того времени. Удивительно смотреть на мир чужими внимательными и ироничными глазами, тем более что при этом бродишь по улицам собственного города. Особенно рельефно вырисовался «Город Солнца» — город в городе, поселение цыган («ромов») в Харькове. Один небольшой штрих — и город оживает, приходит в движение. Таких штрихов в романе немало. Или проповедь преподобного Джонсона-и-Джонсона с «синхронным» переводом — я каталась по полу от смеха (кто не помнит толпы нагрянувших к нам миссионеров и их странноватых переводчиков?), или вот загульные деньки генеральской дочки Маруси (детки-мажоры — незабываемые цветы совка), радиопередача о Депеш Мод — реальность абсурда. Смешное рядом со страшным. И еще — язык. Живой и пульсирующий украинский — откуда у харьковского автора такой? Ответ я получила незамедлительно. Поскольку именно поэтому я и пришла в арт-кафе — чтобы послушать Сергея Жадана и побеседовать с ним.

Сергей оказался подвижным молодым человеком, с живым взглядом, острыми чертами лица и длинным хаером, завязанным в хвост. Выглядит совершенно юным, хотя ему исполнилось тридцать в прошлом году.

А говорили мы с Сергеем о следующем.

— У меня было впечатление, что ирония в «Депеш Мод» перекликается с настроем Подеревянского.

— Неправильное впечатление. Я ничего похожего не вижу. (Почему-то вопрос о сходстве с кем-то оказался ему неприятен.)

— Насколько автобиографичны события романа?

— Стопроцентно автобиографично. То есть — все описанные события автобиографичны, но возможно несколько смиксованы. Некоторые из них в жизни происходили в другом порядке. Что же до персонажей — да, конечно, реальные лица.

— А чем вы занимаетесь?

— Я доцент Харьковского педагогического университета. Специальность — украинская литература. Я заканчивал украинско-немецкую филологию в 1996 году в педагогическом университете. Там я поступил в аспирантуру, там же защитил кандидатскую, там же сейчас и работаю. (И действительно — начитанность и образование просматривается явно в романе, как голос за кадром.)

— Какую музыку вы обычно слушаете?

— Все подряд. Я люблю разную музыку — начиная с классики и заканчивая хеви метал. Это может быть Брегович, а может быть AC/DC. У меня очень широкий спектр музыкальных пристрастий.

— Я была на встрече с Андруховичем, которую вы вели. Мне представили вас как лидера Поры (об этом мне с полной уверенностью говорили студенты журналистского факультета).

— Я в Поре? Нет, я не принадлежу никаким партиям, я внепартийный. То есть я дружу с Порой, но не являюсь их членом.

— «Депеш мод» написан на прекрасном украинском. Вообще для Харькова, который все же русскоязычный город, удивительно появление украиноязычного писателя.

— А я не из Харькова — я из Луганской области. Хороший украинский у меня потому, что я профессиональный филолог. Это моя работа. Хотя там, откуда я родом, все говорят на украинском — но не на грамотном, не на чистом.

— А родители ваши — они читали ваши произведения? Как они их воспринимают — принимают? Ругают?

— Нет, они, конечно, очень гордятся своим сыном, они коллекционируют все мои книги, но я не думаю, что они читают. Они нормальные здоровые люди вообще.

— То есть у них, получается, нет какой-то негативной реакции на стеб и мат в ваших произведениях? Нет непонимания?

— Нет, реакции такой нет. Единственное, что, если я выступаю в средствах массовой информации за легализацию марихуаны, например, или вытворяю подобные вещи — тогда они обижаются. Они говорят — не делай этого, а я это делаю.

— А вы выступаете за принятие законодательных актов, чтобы разрешить продажу и употребление марихуаны? Об этом не было известно.

— Насколько я знаю, есть партия «Райдуга», которая собирается проводить всеукраинский референдум, и они даже просили меня подключиться и помочь, но я не знаю, насколько это реально сейчас на Украине.

— Скажите, а вообще вас много критикуют по поводу употребления ненормативной лексики?

— Да, много нападают — в издательства, в журналы, которые меня публикуют, пишут письма. Просят больше меня не печатать.

— Литературные пристрастия? Что любите?

— Я люблю немецкую литературу, немецкую поэзию классическую. Новалеса, Шиллера, Гейне, Айкендорфа.

«...просування щільним і твердим повітрям...»

Беседуя с Жаданом, понимаю, что не бывает людей совсем однозначных. Но есть — совсем неоднозначные. И хотя, вот говорим же мы о ком-то: это — хороший человек, а это — плохой, а тот, скажем, злой, а тот — вообще без царя в голове. То есть существуют системы координат и общечеловеческие критерии. Но незаурядных людей сложно вписать в обычные системы.

Скажем, когда писатель легко жонглирует ненормативной лексикой («А чого ж ти так нах*ячився?», «Стоїть якийсь притирок з кейсом, п**дить тут», «Ти що — **бнувся? — ображається Вася. — Що ти несеш?», «Я не розумію, — кажу я крізь сон, — чому все-таки перманентний пох*їзм?») — как к этому отнестись? Но ведь мы же говорим так? У Жадана это звучит совершенно органично.

Или — может ли сознательный творец, властитель дум, выступать за легализацию наркотиков? Однако многие авторитетные умы пропагандировали наркотики — достаточно вспомнить Олдоса Хакали с его «Дверями восприятия». Думаю, для Сергея Жадана подобные высказывания — более чем эпатаж.

Жадан производит впечатление человека, который очень желает выделиться из массы людей, нарушить установленный для него кем-то ход вещей и сказать свое слово — при этом он имеет для этого достаточно оснований. Одно из таких оснований — несомненный талант. И необычное видение обычных вещей. К тому же — постоянная готовность прикольнуться. Он с серьезным видом может отморозить что-нибудь неожиданное, вроде: «Я думаю, что с президентом Ющенко мы добьемся разрешения легких наркотиков! Для этого мы его и выбирали! Ющенко — продвинутый чувак!» «А ты же говорил, что собираешься быть к нему в оппозиции?» «Ну да, я всегда буду в оппозиции к действующей власти. Быть в оппозиции к нынешней власти — этим можно гордиться». Иногда противоречит себе, но каким-то образом это вписывается логически в его образ. Говорит, что семья — это неправильно, что люди не должны связывать себя подобными узами. А мне сразу вспоминаются его тоскливые размышления в романе, когда он желает, чтобы его усыновил хоть кто-нибудь, хочет любви и семьи — хотя, может, он не согласен со своим же героем? (Хотя сам же говорил — автобиографично.)

Подобные детали образа нового украинского писателя принимают завершенную форму, если рассмотреть их через призму его же размышлений:

«Я ніколи не буду думати про те, що все могло бути інакше, що все залежало від мене і було в моїх руках, що це насправді я формував свій шлях і правив обставини навколо себе, ось про це я не подумаю ніколи в житті. Все могло бути лише так, так і ніяк інакше, та навіть так — воно могло й не бути, велике щастя, що все відбулося бодай якось... адже, кажучи відверто, я навіть на це не розраховував...» «... і саме через це мені не соромно за жоден із моїх вчинків, хоча там і вчинків як таких не було, було просування щільним і твердим повітрям, намагання протиснутися крізь нього... без жодної мети, без жодного бажання, без жодного сумніву, без жодної надії на успіх».

Литераторы — это люди, изменяющие если не мир, то мировосприятие. И представление Жадана о себе как о человеке, пытающемся выжить, поражает, но объясняет многое. Хотя, возможно, автор легко отстранится от свого лирического героя и в очередной раз скажет, что эти мысли не имеют ничего общего с ним настоящим?

При всей противоречивости концепций и мировосприятия Сергея Жадана ясно одно: в украинской литературе произошло явление. Произошло в Харькове. На наших глазах. Можем поздравить себя с тем, что мы сможем читать и слушать Сергея Жадана.

Для справки

Сергій Жадан народився 23 серпня 1974 р. на Луганщині. Закінчив Харківський педагогічний університет. Поет, прозаїк, есеїст, перекладач. Автор поетичних збірників: «Цитатник» (1995, Київ), «Генерал Юда» (1995, Київ), «Пепсі» (1998, Харків), «the very very best poems, psychodelic stories of fighting and other bullshit (вибрані поезії 1992-2000)» (2000, Донецьк), «Балади про війну і відбудову» (2001, Львів), «Історія культури початку століття» (2003), «Біг Мак» (2003), «Депеш Мод»(2004). Перекладає з німецької, білоруської та російської мов. Власні тексти перекладались німецькою, англійською, польською, сербською, хорватською, литовською, білоруською, російською, вірменською мовами.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования