Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Колонка редактора стр. 2
Неделя стр. 3
Власть стр. 4
Политика стр. 5
О душе стр. 6
Объектив-TV стр. 7
стр. 8
Объектив-TV стр. 9,10,11,12,13
стр. 14
Социум стр. 15
Культурный разговор стр. 16
Спорт стр. 17
Игрища стр. 18
MediaPost on-line
"Металлист"-"Арсенал": жестокое харьковское дерби
Колонка редактора
Орган можно перевезти. Осталось найти, куда...
социум Стр. 15
 (Не)путевые заметки 

Рывок в Европу



Автор этих заметок — харьковчанин, который решил попытать счастья во Франции. А именно — устроиться на контрактную службу во Французский иностранный легион: и заработать, и мир посмотреть. Что получилось из этой затеи — читайте сами.
Редакция.


На пороге призывного пункта в Лилле меня встречает боевой капрал-шеф. Грудь в медалях с названиями горячих точек. Проверяет паспорт, заглядывает в мой рюкзачок. Видит фотоаппарат и два носка — остальное я или потерял, или надел, или разложил по многочисленным карманам. Капрал-шеф говорит, чтобы я уходил на все четыре стороны. Я не двигаюсь с места. Тогда он выносит мне список вещей, которые должен иметь призывник: 5 футболок, 5 трусов, 5 пар носков, полотенце, спортивная обувь, туалетный набор. Иду в магазин, покупаю все это и возвращаюсь. Меня принимают как родного. Дают новое имя и спортивный костюм. Личные вещи еще раз пересмотрели: медикаменты и прочую малоценную дребедень выкинули, фотопленку засветили.

Вместо разбитых ботинок я надел купленные кроссовки — на размер больше, в них нога просто отдыхала. Заполнил несколько анкет и подписал часть контракта. Теперь я стал новобранцем — связь с внешним миром для меня запрещена.

Затем меня отвели к остальным новобранцам. Всего нас набралось 9 человек. Из них 6 французов. Здесь мы ели досыта. Три раза в день. Нам подавали великолепно приготовленные французские блюда. Огромнейшие бифштексы под соусом из шампиньонов. Мед, джем, молочные продукты и множество прочих деликатесов. Пили кока-колу, минералку, фанту, спрайт прямо из автомата. В кого сколько влезет. А потом еще брали с собой в кубрик мешок с молоком, попкорном, медом, джемом, кофе. Вот только супов и борщей во французской кухне нет.

Языковой проблемы почти не существовало. Простые слова запоминались быстро. В сложных случаях помогал словарик. Кроме того, все умели разговаривать на ломаном английском.

Французам очень нравились русские песни. Меня несколько раз просили спеть на бис «Катюшу», а один новобранец даже записал песню в латинской транскрипции и пел весь вечер.

В нашем кубрике были пара столов, шкаф с книгами и журналами, раковина, телевизор. Я ел не переставая — даже начала болеть челюсть от перегрузки. Спали в теплых комфортных постелях.

Раз в день делали легкую уборку помещения. Вскоре нас повели на первый медосмотр. Измерили рост, вес, давление, проверили зрение, сделали анализ мочи. После терапевтического осмотра двоих отправили домой.

Через пару дней нас отвезли в Париж. Теперь мы ждали отправки в Аубань — главную отборочную базу Легиона (возле Марселя). Нас было около тридцати человек. Однажды повели подписывать еще какие-то куски контракта. Один парень захотел прочитать — его тут же послали домой.

Время проводили за частой уборкой помещения и просмотром телевизора. Пару раз попадали в разнарядку на кухню. Здесь мы штурмовали кофейный автомат, автомат кока-колы и делали набеги на булочки с маслом и медом. Шокировало количество выбрасываемой еды. Здесь выбрасывают, наверное, столько же, сколько съедают. Все, что не съели за один раз, летит в мусор: пол-ящика куриных окорочков, жаркое, запеканки, тушеная баранина, ящик жареной картошки, гора салата, ведро соуса из шампиньонов, горячие пиццы. И так во всех легионерских столовых.

Я провел неделю на призывных участках. И вот наступил долгожданный момент отправки в Аубань. Кроме нашего капрала, в салоне автобуса ехали два русскоговорящих легионера-десантника. Они дали совет: «Идите только в парашютисты».

В Аубани нас раздели до футболок и сфотографировали под реальными фамилиями. Фамилию писали мелом на табличке — как в полиции. Потом строем повели в камеру обыска. Здесь выкинули продукты питания, другие вещи запаковали в мешки и унесли. Из своего у меня остались только кроссовки, часы и деньги (не более 50 евро — остальное спрятали в конверт). Нам выдали видавшие виды синие спортивные костюмы, куртки, наверное, шестидесятых годов, футболку, двое трусов, две пары носков. Здесь же выдали каждому по 28 евро за первый день. За каждый последующий день, проведенный в Аубани, нам начисляли 28 евро в будни и 33 евро в выходные.

Всего в Аубани было человек 100 новобранцев. Ежедневно приходило новых 20 человек — отовсюду: Восточная Европа, негры, арабы. Ну и ежедневно человек 20 выгоняли домой — по разным причинам. Русскоязычных было человек пять.

Повели обедать. Строем берем подносы и наполняем их едой. Под пристальным взглядом капрала. Порция в Аубани раза в два меньше, чем в Париже. Добавку брать запрещено. Можно тайком стянуть лишний кусочек масла и хлеба. Если новобранцы громко разговаривают за едой, то капрал приказывает всем выкинуть свои порции и строиться на улице.

Сразу после еды повели на психотесты. Здесь в течение часа было десять микротестов по 5-7 минут. Тесты были психологические (вопросы, рисунки) и на сообразительность (надо решить графические головоломки, запомнить и воспроизвести простую карту городка). Результаты тестов не сообщаются.

После психотестов нас отвели на спортплощадку. Здесь волонтеры проводят почти все свободное время. Желающие в течение часа после еды могут сходить в туалет.

Вечером на час открыли зал с телевизором. Только французские кана лы — показывают всякую бурду с рекламой. Здесь же можно спустить свои деньги на сигареты, шоколадки и кока-колу.

Перед сном нам выдали рюкзаки. В них — туалетные принадлежности, полотенце, простыни. В 22-00 отбой. В комнате 8 двухъярусных кроватей и железные шкафчики. Проходит капрал-шеф. Все стоят в обтягивающих казенных трусах по стойке «смирно». Капрал ищет нарушения, ругает шефа комнаты, выключает свет и уходит. Все в темноте расстилают постели и тихо пробираются в туалет.

В 5 утра подъем. Одеваемся, строимся. На улице холодно. Лужи покрыты льдом. Капрал спрашивает: «Кто хочет уйти домой? Мама, папа, Сони Плэй Стэйшн». Каждый день сами уходят 2-3 человека.

Завтрак и построение. Идет разнарядка. Кого-то отправляют на разные тесты, кого-то — убирать в зданиях. Нераспределенные идут на спортплощадку.

После обеда — снова построение. Готовят колонну тех, кто сегодня пойдет домой. Оказывается, много людей засыпались на психотестах. Наверное, процентов тридцать. Им ставят временный отказ на 2-4 месяца и отправляют на гражданку.

Тех, кто успешно прошел психотесты, посылают на медосмотр. Здесь измеряют рост, вес, давление, проверяют зрение, строение скелета, слух; делают терапевтический осмотр и анализ мочи, печатают кардиограмму. Задают вопросы о перенесенных заболеваниях и изучают биографию, спрашивают о мотивах поступления в легион. Если врач в чем-то сомневается, то в течение нескольких следующих дней тебя везут в военный госпиталь Марселя для целевого обследования. В целом на медкомиссии завалилась примерно треть волонтеров. Обычно это означает отправку домой.

Кто успешно прошел медкомиссию, тот идет сдавать спортивный тест. Тест Купера — это бег 2800 метров за 12 минут. Процентов двадцать не выдерживают — таких отправляют на гражданку. Остальным вводят вакцину от воспаления легких.

После этого идет тест «гестапо» — собеседование с офицерами безопасности. Здесь делают отпечатки пальцев. Разговор обычно идет на родном волонтеру языке. Очень подробно расспрашивают о фактах биографии, мотивах поступления в легион, составе семьи, увлечениях. Подробно изучают вещи, которые вы принесли в легион. На следующий день похожие вопросы задает другой офицер. И затем следует короткий разговор с председателем комиссии по отбору. Через переводчика. Вопросы те же, плюс какой-то «роковой». Например: «Готовы ли Вы умереть за Францию?», «Готовы ли Вы воевать против своей страны?» или «Что Вы хотели бы сейчас спросить о легионе?». Ответ, наверное, не должен быть банальным. А я ответил просто. Возможно, поэтому позже и вылетел. После «гестапо» выгоняют еще нескольких человек, которые давали противоречивые ответы на вопросы. С окончательным отказом.

И вот все тесты успешно пройдены. До этого момента волонтера называют синим (блу). Теперь я жду решения отборочной комиссии. И меня называют зеленым (вэрт). Комиссия принимает решения по четвергам. Тех, кого примут, будут называть красными (руж). На мой четверг набралось примерно 30 зеленых. А заказ у легиона только на 15-17 человек.

Зеленых уже возят на престижные работы. В военные ресторанчики и гостиницы Марселя. На берег Средиземного моря. Работы там часа на два. Остальное время можно наслаждаться жизнью и первоклассной кухней. Я познакомился со многими русскоговорящими легионерами. Один повар отслужил 12 лет в различных полках. Был в десяти горячих точках. Видел смерть сорока легионеров. Дал совет: «Если хочешь выжить на войне, знай: все, что движется, пытается тебя убить». Рассказывали, кто сколько получает. Легионер во Франции зарабатывает около 1000 евро в месяц. А если пошлют в командировку за границу, да еще в зону интенсивных боевых действий, то гонорар может доходить и до 5000 евро.

Один капрал рассказывал, как он воевал в Южной Америке. Идет по лесу группа легионеров. Один выходит к реке и видит лодки наркодиллеров. Тут же по легионерам открывают огонь из крупнокалиберных пулеметов и гранатометов. Крошат джунгли в окрошку. Командир кричит снайперу: «Стреляй». Снайпер не глядя пускает пулю и докладывает: «Один точно есть». Отделение тихонько уползает. Через 15 минут прилетает вертолет наркодиллеров и поливает джунгли напалмом. Отделение наблюдает за пожаром издалека. Потом докладывает: «Был бой. Потерь нет. Снайперу медаль».

И вот настал заветный четверг. Нас построили, назвали тех, кто станет красным. Моей фамилии там не было.

Я попал в колонну тех, кого пошлют на улицу. С окончательным отказом. Почему окончательный отказ? Чтобы не мешал поступать новым. Иначе в легион будут постоянно ходить одни и те же люди.

Легион честно исполнил взятые на себя обязательства. Мне выплатили деньги за все дни, которые я провел в Аубани, выдали железнодорожный билет до Лилля, вернули все мои вещи, которые не выкинули при поступлении. Казенные вещи забрали — кроме туалетных принадлежностей и носков. Выдали бумагу для полиции об отказе легиона. В бумаге фигурировала только новая фамилия, никаких подписей и печатей. Зато на билете печать легиона есть. Нас погрузили в автобус и высадили где-то посреди Марселя. Толпа сразу начала растворяться.

Я решил попытать счастья в Париже. Прямого поезда туда не было, и билет у меня был только до Лилля. Но с третьей попытки мне удалось уговорить парижских кондукторов взять меня по билету с печатью легиона. Слово «легион» во Франции имеет почти магический эффект. В Париж я приехал один. Только здесь начал осознавать, что я уже не в легионе. Рухнули грандиозные планы, на которые было много поставлено. Впереди ждала туманная неизвестность.

Игорь Скрыпник, фото автора

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования