Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Социум стр. 4
Политика стр. 5
Человек стр. 6
Афиша стр. 7
Объектив-TV стр. 8,9,10,11,12,13,14
Лица стр. 15
Культурный разговор стр. 16
Спорт стр. 17
Игрища стр. 18
MediaPost on-line
Чугуев древнее Харькова
Здесь не курят
Колонка редактора
Будни эксперта - от раритетных картин до порнографии
Лица Стр. 15
 Стиль 

Егор Зайцев: «В моде нельзя быть серьезным...»

Наталья Гончарова
MediaPost


Его называют одним из самых неоднозначных персонажей в мире российской моды. Сын, продолжающий традицию отца с известной фамилией и одновременно ставший самостоятельной личностью, — так случается не часто. Егору Зайцеву это удалось. В Харькове на фестивале моды и театрального костюма имени Варвары Каринской он представлял коллекцию с незатейливым названием LЖП — Легкое Женское Платье. В ней, как и в двух других коллекциях модельера, созданных за последнее время, зрительское воображение поражает женщина-насекомое с шипами и щупальцами. Автор объясняет это просто: «Сегодня я именно так вижу мир». И добавляет: «Мне совершенно все равно, будут ли это носить!» В интервью для «Объектив-Но» — Егор Зайцев о моде, шипах и об идеальных женщинах...

– Егор, в своем творчестве Вы идете по стопам отца или Ваши взгляды на моду отличаются?

– Отличие только внешнее. Отец не хочет признать, что я его последователь. Я как бы иду по земле, только в другую сторону — он с одной стороны земного шара — я с другой, я не хочу идти по проторенной дороге. Отец — он немного не то чтобы пафосный — а немного воздушно-восторженный. Он работает для конкретного человека, а я — ради идеи. Я немного шифруюсь под циника, может быть, но я сторонник такого веселого подхода к моде. Мода для меня прежде всего игра, в ней нельзя быть очень серьезным. Гротеск, абсурд — без этого мода невозможна. Это не самоцель, но когда художник останавливается в своем развитии, становится рыночным, развиваясь только по горизонтали, боясь потерять клиентуру, тренды, как со многими бывает, — это, может быть, еще не конец карьеры, но выше он уже прыгать вряд ли сможет. А когда ты свободен, когда ты шагаешь по вертикали, какие бы ярлыки на тебя ни вешали, ты живешь. Мы сегодня обсуждали эту тему свободы художника с Машей Шароевой. Отец, кем только его ни клеймили в свое время — не многие об этом знают, — но для него всегда было главным творить. Мода для меня не способ тратить деньги, а искусство и возможность самовыражения. Мне не близки дизайнеры, которые создают сугубо коммерческие коллекции.

– Как Вы оцениваете перспективы украинского — или, может быть, харьковского — модельного бизнеса?

– За последние несколько лет ситуация изменилась. Раньше в России знали только, допустим, Вячеслава Зайцева. Из киевских модельеров известен был только Михаил Воронин еще лет десять назад. Сейчас совершенно другие имена, их достаточно много. В этом сезоне в России очень сильно выступила Ира Каравай и Виктория Краснова — это новые имена. Я не знаю внутреннего украинского рынка, но те, кто приезжает в Россию, себя позиционирует как модельеров, которым интересен рынок Восточной Европы, — они очень хорошо принимаемы в Москве, они совершенно «рыночные» в хорошем смысле, прозападные — это хорошо. Их поддерживают продюсеры. Покупают или не покупают их в Украине — это другой вопрос, у вас сейчас немного сложный период, послереволюционный. Я на эту тему с ними говорил: как их бизнес, как им работается после революции, что изменилось. Пока они ничего не говорят, просто улыбаются и ничего не рассказывают.

– Как Вы считаете, идеальные женщины существуют?

– Конечно, та, которую ты любишь — идеальная женщина. Та, которую любят, идеальная женщина для того, кто ее любит. Быть любимой всеми — это не очень хорошо, поэтому быть идеальной для всех — такого тоже, наверное, не бывает. Когда предвзято относишься к женщине, не видишь в ней никаких изъянов. Если женщина стремится к этому, открыта для любви, для влюбленности, она делает шаг к совершенству, к идеалу.

– Как, по-вашему, должна быть одета идеальная женщина?

– Не знаю. Как мужчине мне совершенно все равно, как была бы одета моя идеальная женщина. А как художник, я бы, конечно, ей что-нибудь такое свое замутил, чтобы сделать ее недоступной для других — у меня для этого есть масса способов. Чем более красивый цветок, тем он должен быть более защищен шипами, тем он более ценим на рынке.

– Если бы можно было жизнь раскрасить в любой цвет, в какой Вы бы раскрасили свою?

– В подручные цвета. Полжизни я бы провел, надевая черные вещи, хотя на душе мог бы быть и оранжевый, и розовый. Я знаю кучу людей, которые носят яркую, жизнерадостную одежду, а у самих руки в крови. У меня мечта была, чтобы когда-нибудь придумали костюмы, которые меняли бы свой цвет в зависимости от настроения человека: обиделся — костюм стал, например, зеленого цвета. Но так не бывает: одежда все-таки вторична.

– Расскажите о своей последней коллекции.

– Рассказать очень трудно, ее надо смотреть. Она часть меня, любая последняя коллекция, над которой в данный момент работаешь, самая дорогая. Она называется ОБЖ — Очень Большая Жопа. Коллекция посвящена будущему. Сейчас, когда мир забит минимализмом, трендами, конъюнктурой, рыночностью, надо что-то делать с высокой модой, двигать ее. Высокая мода — это фэнтези. Я всю жизнь боролся с миром отца, с буржуями, аристократами, а сейчас даю жизнь высокой моде, чтобы искусство было креативным, не продажным, а показывало уровень интеллекта человека.

– Распространенное мнение о том, что во Франции самые красивые женщины — сколько в этом правды и мифа?

— Во Франции я бываю не настолько часто, но по поводу красивых женщин тоже наблюдаю странную вещь. Мне кажется, красивых женщин много в Москве, в Самаре, в Харькове тоже есть. А в Париже — мы так с отцом гуляли, и я понял, что их там или вообще нет, или, наверное, их возят в машинах, и они не гуляют по улицам, и в метро они, наверное, не ездят. И вообще, на улицах их стало совсем мало: может, их приватизируют, крышуют или торгуют ими — продают за границу в виде моделей. Безумно обидно...

Егор Зайцев. Автобиография

Я появился на Свет Божий вследствие усилий двух талантливейших художников. Моя мама — Марина Зайцева, Заслуженный художник РСФСР, гениальный цирковой дизайнер, великолепный и опальный живописец студии Элия Билютина «Новая Реальность», лучший рисовальщик своего курса Текстильного Института, где она и познакомилась с моим папой — Славой Зайцевым. Они рассказывают, что рисовать я начал в раннем возрасте, это отдельная тема, главное — что я, как возможный художник, был заложен генетически...

Однако когда пришло время определяться с институтом и, следовательно, с профессией, я был безволен и растерян, ибо считал, что художник-модельер — абсолютно не мужская профессия, да и что это за профессия, не имел понятия. Вот если бы просто рисовать!

Опуская лирику, скажу, что, закончив в 1983 году институт, я был приглашен на практику в только что открывшийся тогда Дом Моды на Проспекте Мира, ставший в дальнейшем Московским Домом Моды Вячеслава Зайцева.

Моей первой коллекцией стала дипломная работа — 6 мужских нарядных блузонов и брюк, которые мой папа включил в вечерний блок своего fashion-show.

Потом было много коллекций, показов, работа с Театром Моды, с Агентством моделей.

Я работал с большим числом известных музыкантов, начав с квартирных концертов моих друзей из группы «Крематорий». Делал костюмы для кинематографа, цирка, фигуристов. Много чего было интересного за эти годы.

В 1998 году я получил «Гран-при» на фестивале Моды «Бархатные Сезоны в Сочи» и на свой первый и, увы, последний гонорар (5000 $) купил себе старенький мотоцикл «VULKAN», на котором езжу до сих пор.

Так и шла моя жизнь хулигана, драчуна, художника и убежденного холостяка. Но в конце прошлого года, когда мой стаж в Доме Моды достиг 22 лет, я почувствовал, что целесообразность моего пребывания в Доме была поставлена под сомнение. Именно в это период на моих рисунках стали прорастать щупальца. Это было невольно, но искренне. Я каждый вечер спешил домой, к столу, к бумаге. И все новые образы приносили мне мои одинокие творческие вечера. Конечно, не все могло воплотиться в одежде, но именно под влиянием моей материализовавшейся душевной боли была создана коллекция ВЖО, которую я показал на Russian Fashion Week 04.04.04. По счастливому стечению обстоятельств это была Пасха, а моя невеста вышла на подиум с букетиком вербы, который я купил этим утром у бабушки возле станции метро «Белорусская». RFW дала мне крылья, высветила надежду, вернула к своим коллегам, своей аудитории.

Весенне-летнюю коллекцию L.Ж.П. (представленную в Харькове на фестивале моды и театрального костюма имени Варвары Каринской — Н.Г.) я делал с огромным удовольствием, хотя проблем в отношениях и на работе не уменьшилось, и моя боль обрела, к тому же, оттенки разочарования и печали. А щупальца обрели цвет, и, перестав хватать и царапать воздух, стали сами обнимать тело, защищая приходящие извне и изнутри образы. Они учились заново любить, но очень боялись измены. Вера ушла, надежда жила во мне. И любовь. Чувство, что Зло пришло в мир, не оставляло меня. Оно вселилось в близких людей — я чувствовал это. Поэтому мои коллекции такие. Это перестало быть моими фантазиями — это стало моей художественной философией. И мои модели — не эпатаж, они — моя частичка вселенской боли и бессилия. Хотя нет. Я так борюсь, возможно, с ветряными мельницами.

P.S. Что касается моих корней, истоков, то я — из 80-х годов, из русского рок-н-ролла, из нашей рок-революции. Я был активным деятелем движения «неформалов»: металлистов, панков. Стоял у истоков рождения первого отечественного мотоклуба «NIGHT WOLVES MG MOSCOW»; в те годы я издавал подпольные журналы «Хэ’м» и «Новый Хэ’м», попавшие в энциклопедию русского Самиздата. Я их позиционировал как «Орган антифашистского сопротивления». Я горжусь тем, что в 1991 году провел 2 ночи на баррикадах у Белого Дома. С половиной кирпича в руке я стоял там наверху за демократию и крах тоталитаризма. В 1993 году я был на баррикадах у Моссовета. Что касается коммунизма в России: мне кажется, эта страница перевернута окончательно, это болезненная ностальгия уходящего поколения рабов. Сейчас гораздо актуальнее фашизм, т.к. идет активный метаболизм национальной идеи. Что касается моды в России — она делает первые шаги, я имею в виду новое поколение художников, и сейчас самое интересное, хотя и смутное время.

С уважением, YEGOR. Из материала для «ELLE (USA)»

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования