Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Мегаполис стр. 4,5
Политика стр. 6
Афиша стр. 7
Объектив-TV стр. 8,9,10,11,12,13,14
Память стр. 15
Культурный разговор стр. 16
Спорт стр. 17
Игрища стр. 18
MediaPost on-line
Музей на высоте
Японский джаз на крымском побережье
Колонка редактора
Память Стр. 15
 Письмо в редакцию 

Красная скатерть Освенцима

Яков Гельфандбейн


От редакции: Яков Гельфандбейн — ветеран Великой Отечественной Войны, полковник в отставке, доктор технических наук, профессор, заслуженный изобретатель Латвийской ССР, действительный член Нью-Йоркской академии наук, в прошлом — харьковчанин. О том, что такое Холокост, знает не понаслышке. Среди расстрелянных нацистами в Дробицком Яру зимой 41-42-го — и его друзья детства. Прочитав на сайте МГ «Объектив» (www.media-objektiv.com) сообщение об открытии второй очереди мемориального комплекса жертвам Дробицкого Яра, Яков Гельдфандбейн связался с «Объектив-Но» и предложил свой материал о красной скатерти Освенцима.

В последних числах января 1945 года мне пришлось перегонять маршевый артиллерийский дивизион на боевые позиции в полосе наступления 1-го Украинского фронта в район западнее Кракова, где наступающие войска Советской армии 8 февраля начали Нижне-Силезскую операцию. Шли решающие бои за полное освобождение Польши, начало которому было положено Белорусской и Львовско-Сандомирской операциями в июне 1944 года и продолжавшееся более восьми месяцев. Перенесшее кровавый террор, холокост, унижения и оскорбления своей культуры и собственного достоинства, истерзанное и измученное население Польши, прошедшее через десятки концлагерей, освобождалось от фашистского ига.

Польша была покрыта сетью концентрационных лагерей. В них гибли антифашисты, военнопленные, граждане многих национальностей многих стран Европы. Весь мир знает о лагере смерти Освенцим, в крематориях которого узники уничтожались как на конвейере. Расположенный в 70-ти километрах западнее города Кракова, он одновременно содержал от 180 до 250 тысяч узников, преимущественно евреев, которых доставляли сюда эшелонами из разных стран, оккупированных фашист-ской армией, в том числе и с оккупированных территорий России и Украины. С 1940 до 1945 года сюда ежедневно прибывали три-пять железнодорожных эшелонов с за-ключенными.

Ежедневно в газовых камерах Освенцима погибало 10-12 тысяч ни в чем не повинных людей. Всего за годы войны в этом лагере погибло свыше 4 млн человек из 24 стран Европы, большинство из них — евреи. Лагерь смерти Освенцим, позднее ставший известным под названием Аушвиц, был освобожден Советской армией войсками 4-го Украинского фронта 27 января 1945 года. 8-го февраля войска 1-го Украинского фронта, начав Нижне-Силезскую операцию, продвинулись к 24 февраля на 100-120 км и вышли на рубеж реки Нейсе, окружив несколько немецких гарнизонов-крепостей. 15 марта войска левого крыла фронта приступили к Верхне-Силезской операции и разгромили к 20 марта оппельнскую группировку врага — более пяти его дивизий.

Маршевый дивизион, подготовленный для ведения боевых действий, вступил в бои по уничтожению этой группировки непосредственно у города Оппельн (ныне Ополе), известного своей автомобильной промышленностью и автомобильным заводом «Оппель». Продукция этого завода поступала на вооружение немецкой армии, и трофейные машины этой марки еще со времен Сталинграда стали хорошим дополнением к штатному транспорту наших боевых частей. Голубой мечтой каждого фронтовика в конце войны был трофейный легковой автомобиль этого завода, как минимум — «Оппель-кадет» или хотя бы маленькая «Олимпия», и некоторым удалось осуществить эту мечту. Но, как оказалось, город этот «промышлял» не только автомобилями. Оппельн концентрировал и распределял награбленное в Освенциме и в других лагерях смерти. Одежда и обувь, предметы личного потребления, чемоданы и баулы узников лагерей свозились сюда, сортировались на его складах по месту казни узников и лежали тщательно складированные штабелями под навесами — немецкая аккуратность! Отдельно, прикрытые брезентом, складировались связанные в пучки человеческие волосы и связанные в кипы, выделанные человеческие кожи. В ящиках лежали черепа (символ войск СС!) с выломанными из них золотыми протезами. Я не могу забыть этой ужасной картины и по сей день, а «Оппель» мне иметь расхотелось сразу и навсегда. И потом, когда я видел послевоенный «Москвич», прототипом которого была «Олимпия», мне делалось не по себе. Я этой машиной не пользовался никогда.

Передо мной лежит красная плюшевая скатерть. С виду обычная, она доставлена в Монреаль из Риги сыном и много лет хранилась в семье как память, символизирующая всю мою довоенную жизнь, как двойник утерянной в годы войны семейной реликвии. Такие скатерти в то время были почти обязательной принадлежностью каждой еврейской семьи, им приписывались даже какие-то необыкновенные свойства.

Была такая же скатерть и в нашей семье, правда, не красного — зеленого цвета. И были они вообще трех цветов — красного, зеленого и синего. Утверждали, что каждый цвет якобы несет ее обладателям те или иные блага и сулит те или иные надежды. Не принесла зеленая скатерть ни благ, ни доброго будущего нашей семье, как не принесла и красная скатерть счастья своей владелице.

Но эта красная скатерть не просто напоминание о довоенном прошлом. Она — прямое свидетельство и доказательство гитлеровских преступлений. Я взял ее, выделявшуюся кровавым пятном на полках стеллажа со склада Освенцима в Оппельне как военный трофей, как носитель памяти о близких и родных, ставших жертвами, как память о погибших в огне войны, замученных и сожженных палачами в печах крематориев. На её обратной стороне сохранилась надпись, наспех сделанная чёрной краской человеком, явно предчувствующим беду. Эта надпись — след былого, память о человеке, ушедшем в небытие: «Полтавска обле горд Градск Береговая Краск Гала Григо» и далее — отдельно, номер 786731-5, видимо регистрационный порядковый (почти миллионный!). Можно предположить, что отдельная, через тире, цифра 5 фиксирует номер упаковки, видимо, — по личной принадлежности. Как неопровержимое свидетельство изъятия и передачи награбленного в пользу и во владение Третьего Рейха, лицевая сторона скатерти обезображена черной несмываемой мастикой изображением немецкого орла со свастикой в когтях, символизирующего немецкое всесилие, неотразимо реализующее мародерство фашистской машины ограбления и смерти.

Орел со свастикой на груди эсэсовского офицера и человеческий череп на околыше его фуражки — вот она, устрашающая символика германского фашизма. Ящики человеческих черепов с вырванными зубами и паучья свастика на награбленных вещах — его реальное хищное лицо, фашизм в действии. Краску на свою символику немцы не жалели, она проступила и на обратную сторону скатерти.

Кто же ты — Краск Гал(я) Григо (рьевна)? Я так и не смог найти на географических картах город под названием «Градск». Да и был ли такой город в Полтавской области перед войной? И нет в адресе номера дома по улице Береговой. Что пытались представить дрожащие руки замысловатой фигурой между названием города и улицы? Я сам из близких к Полтаве мест, и все свое детство и юность провел буквально по соседству, в Харькове, многократно до и после войны бывал и в Полтавской области, но города, именуемого «Градск», так и не вспомнил. Быть может, это нынешний город Градижск на берегу разлившегося ныне Днепра, что севернее Кременчуга?

Или под воздействием смертельного страха рука пишущего так и не смогла правильно вывести нужные буквы и собрать их в слова? Или, быть может, человек просто не мог их написать на чужом для себя языке, а родным языком пользоваться было нельзя (как сейчас и в Латвии — стране моего исхода — законом запрещено пользоваться русским языком)? Да может быть, и не нужно было ничего писать вообще, ибо очень вероятно, что эта надпись была сделана рукой человека, увязывающего скатертью в узел свои пожитки под страхом смерти, под дулом автомата и отправляющегося в неизвестность, в свой последний, еще неведомый ему путь — в Освенцим. А быть может, в Майданек, или в Деблин, или в Перемышль, или в Умань, или в Шполу, или в Василевку под Белостоком или в другой концентрационный лагерь, множество которых было разбросано по всей оккупированной фашистами территории, конвейеры смерти которых работали безостановочно? Полтавская область была районом массового расселения евреев.

Безмерна моя вина перед тобой, милая и неизвестная мне Галя! В текучке и вихре водоворота жизни эта скатерть пролежала более пятидесяти лет, так и не обратив моего внимания на надпись, хранящую твою тайну. Я изредка видел лишь скользящим взглядом начертанные на ней знаки, не распознавая скрытого в них зловещего смысла. Он раскрылся позднее и внезапно мыслью, молниеносно пронзившей сознание под впечатлением потрясающих реалий, собранных со всех стран Европы в музее холокоста Монреаля при их сопоставлении с собственными воспоминаниями довоенной и военной действительности. По существу эта надпись схожа с надписью на стене камеры смертников, обнаруженной в Днепропетровской тюрьме, где был расстрелян арестованный по доносу предателя А.И. Потемкина Лев Бренер, нацарапавший в день смерти свой псевдоним — 22 сентября 1943 года, Дубровский Леонид.

Он был советским за-фронтовым разведчиком особого отдела 1-го Украинского фронта, позднее освободившего Освенцим.

Эти две надписи мне представляются родственными, хотя одна из них свидетельствует о бессмертном подвиге воина, другая — беззащитной жертвы войны. И эту, последнюю весточку жертвы фашистского террора, я не донес до людей.

Искупая свою невольную вину, делаю это сейчас, но как найти того, кто мог бы пролить хотя бы какой-то свет на эту, так и не прочтенную страницу страшного прошлого? Почему, в силу каких причин ты, милая Галя, пренебрегая жизнью, осталась на оккупированной территории, почему не использовала возможности эвакуации в тыловые районы, как это сделали многие в то страшное время, избежав гибели в немецких крематориях и сохранив свои жизни или отдав их позднее уже в борьбе с ненавистным врагом. Впрочем, далеко не все оценили по достоинству эту возможность и до сих пор... Быть может кто-либо, прочитавший эти строки, знает что-то о довоенном городе «Градск» в Полтавской области Украины, о человеке, оставившем о себе след — «Краск Гала Григо с улицы Береговая...»?

Но видимо, наилучшее, что может исправить мою вину сегодня — это передача Скатерти Освенцима в музей Холокоста, организация поиска Галины Краск и увековечение ее памяти как прочтение еще одной нераскрытой страницы истории. Пусть она с музейного стеллажа напоминает глядящим на нее людям о судьбах многочисленных и невинных жертв так, как сам Музей это сурово напомнил мне...

На скатерти сохранилась одна из нескольких брезентовых тесемочек, пришитых суровыми нитками солдат-ской иглой. В последние месяцы войны с их помощью, колышками, она крепилась к стенкам моего блиндажа, как вещественное доказательство виденного в Освенциме, напоминая мне о том, что цена Победы, хотя и оказалась непомерно высокой, не была уплачена напрасно. Скатерть Освенцима не стиралась никогда. На ней — гарь крематориев, пыль военных дорог. Она несет запах Истории, в ней — запах холокоста.

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования