Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Власть стр. 4
Криминал стр. 5
Человек стр. 6
Невыдуманная история стр. 7
Афиша стр. 8,9
Культурный разговор стр. 10
Телепрограмма стр. 11,12,13,14,15,16,17
MediaPost on-line
Колонка редактора
Мастер открытий
Трагедия в метро. Подробности
Второе пришествие Януковича
Невыдуманная история Стр. 7
 Возвращенцы 

Заложница чужой войны

Анна Гин

Они прилетели на Украину в один день. Разными самолетами. Они не знают друг друга. Они ненавидят друг друга. Они практически ровесники. Они оба видели войну. Близко. Они оба приехали в Харьков к детям. Они оба улетят назад.

Ятим Мухаммед Ахмад в Бейрут. На юг Бейрута. Виктор Говоруха в Израиль. На север Израиля.

На один день я стала заложницей войны. Чужой войны.

С разницей в несколько часов, каждый из них пытался доказать мне, что второй говорит неправду. Они не видели друг друга. Они знают друг о друге только от меня. Меня потрясла их похожесть. Они одинаково нервничают, когда говорят о войне, у них одинаково дрожат руки, когда вспоминают о семьях, они одинаково вздрагивают, когда звонит телефон, они говорят одинаковые фразы. СЛОВО в СЛОВО.

Я спросила:

 — Почему?

 — Мы защищаем свою страну, - ответили оба.

Я спросила:

 — Зачем?

Виктор ответил (ДОСЛОВНО):

 — Если я, мой сын или брат не выйдут с оружием - нас убьют. У нас нет выбора!

Мухаммед сказал (ДОСЛОВНО):

 — Если я не буду стрелять, то будут стрелять в меня. Нам не оставляют выбора!

Я спросила, кто первый начал. Оба, не задумываясь, ответил: ОНИ!

Виктор живет в Назарете, в 65-ти километрах от Ливана. Ему 39 лет. Шесть из них он живет в Израиле. Он говорит, там моя Родина, там мой дом. Он говорит с легким акцентом. Мне показалось, он старается говорить с акцентом, чтобы подчеркнуть “я здесь иностранец”. В Харькове у него дети от первого брака. Он приехал к ним. Там тоже сын. Взрослый. Там бомбят.

 — Снаряд взорвался где-то в 300 метрах от меня. Я шел на работу, на фабрику. Это страшно. Сразу начал звонить домой, долго не мог дозвониться, нервничал.

 — Какие слова ты произнес, когда понял, что жив? - спрашиваю.

 — Барух Ашем, - говорит, - Слава Богу.

В день, когда Виктор улетал в Украину, сирена, предупреждающая о взрывах, звучала четыре раза. За две минуты нужно собраться и спрятаться в бомбоубежище. Его семья живет в современном доме, где есть комната безопасности - “хедер битахон”. Это одна из комнат в квартире, в которой толстые стены и железные ставни. Дома с такими комнатами начали строить с 94-го года, объясняет Виктор. Есть и общие бомбоубежища, как правило, в подвалах. Когда он впервые услышал вой сирены, был в гостях, спустились в подвал, а там старые холодильники, велосипеды…

 — О чем говорят люди в бомбоубежище? Что чувствует человек, когда в любую минуту…?

 — Ты драматизируешь, - говорит Виктор. - Обычные разговоры, как в метро или в автобусе. Вот молодежь жалуется, как ужасно, что отменили дискотеки, - смеется мой собеседник. -

Дискотеки, концерты, фейерверки - публичные увеселительные мероприятия - запрещены. Пока. Свадьбы, дни рождения евреи тоже стараются не “гулять”. Война.

Виктор показывает мне металлический шарик, небольшой, как от подшипника. Это - сувенир войны, говорит он. Такими шариками нашпигованы их бомбы. После обстрела ими усыпаны улицы, дети выбегают из убежищ и собирают их на сувениры.

Комендантского часа как такового в Назарете нет. Есть время, в которое жители города стараются быть по-ближе к дому. Время, когда мусульмане не молятся.

“Пока они молятся своему Аллаху, - говорит Виктор, - я могу спокойно ехать по делам, стрелять не будут, сто процентов”. “Молятся своему Аллаху” он произносит с особым цинизмом.

 — Ты их ненавидишь? Ты делишь арабов на шиитов и нешиитов? На членов “Хезболлы” и других партий? На мусульман и православных?

Он не дает мне договорить. Он понимает вопрос. Хорошо понимает.

 — Я ненавижу арабов. - Пауза. Уточняет. - Арабов-мусульман.

Виктор просит меня подчеркнуть в записях, что он не считает Хезболлу партией. “Это террористы. Обыкновенная террористическая группировка, я настаиваю”, - говорит он.

Виктор рассказывает, на фабрике, где он работает, много арабов. “Ахлян, хабиби - доброе утро, друг”, - приветствует он коллег. “Шалом, Виктор”, - говорят они. В Назарете есть целые арабские кварталы и пригородные районы. Арабы на территории Израиля живут в основном обособленно. Они - граждане страны, и пользуются теми же правами, что и евреи. В одном доме с Виктором живет две арабские семьи.

 — Мы не ссоримся, - говорит мужчина, - но я им не доверяю. Арабы готовят очень вкусно,

и я частенько заезжаю в арабский квартал, могу и поздно вечером, чтобы купить любимое лакомства -

фалафели (овощная лепешка со специями), а вот ребенка туда не отпущу, даже днем.

Из окна дома Виктору видна “араб-ская деревня”, так называют поселение в пригороде Назарета. Чтобы мне было понятно, он сравнивает это место с Липцами или Даниловкой в Харькове (сравнение исключительно территориальное). Там живут мусульмане.

 — Они радуются каждой ракете! Понимаешь?! Они не стесняются петь и включать громко музыку и пускать петарды, когда “их” бомба попадает в “нашу” цель! А ведь они на территории Израиля! И их никто здесь не притесняет! - он нервничает, заводится.

Я обычно провоцирую собеседника на эмоции, а тут боюсь задавать уточняющие вопросы. У него дрожат руки. Я пытаюсь “вывести” его из арабской деревни.

 — Тебя могут призвать?

 — Теоретически, да.

 — Пойдешь?

 — Однозначно. Да.

Виктор не служил на территории Израиля, он переехал уже после тридцати и не подходил по возрасту. Сейчас призывают тех, кто в запасе. Служить в Израильской армии престижно, утверждает он, молодежь стремится попасть на “передовую”. Отбор строгий. Единственный критерий - хорошее здоровье.

 — Почему престижно? -

спрашиваю.

 — И патриотизм, и мальчишеская романтика, и даже выгода в какой-то степени. После службы можно бесплатно учится в любом ВУЗе страны.

 — Какая романтика?! - не выдерживаю я. - В чем? Девятнадцатилетние пацаны учатся убивать!

 — Не убивать, а защищать. Защищать свою Родину. Это называется патриотизм.

 — Скажи мне честно, ты чувствуешь вину, когда видишь по телевизору тела детей? Не важно, с какой стороны. Что ты чувствуешь?

 — Понимаешь, у них не понятно, кто мирное население, а кто “Хезболла”.

И поэтому война кровавая. И поэтому дети гибнут. Мне жаль их детей,

я тебе клянусь, но у них в каждом доме оружие. Почти каждый дом - это военная база! Мы не уничтожим эту базу, завтра из этого оружия выстрелят в моего ребенка!

Он снова заводится. У меня еще много вопросов. Но я задаю последний.

 — Что для тебя будет окончанием войны?

 — Если они отдадут наших пленных солдат, примут наши законные границы и перестанут стрелять в нашу сторону.

Через несколько часов иду на другую встречу. Нервничаю. Это правда. Впервые в жизни я прячу “магендовид” (кулончик на шее - Звезда Давида)которую ношу много лет - подарок. Не снимаю, переворачиваю и прячу под волосы. Не то, чтобы страшно, а вдруг… Вдруг, кто-то с такой же шестиконечной звездой на шее убил его ребенка?! Знаю, драматизирую. А вдруг...

Мухаммеду 41 год. 10 из них он живет в Харькове. Он родился и вырос в Бейруте. Там его Родина, там его дом. Он тоже говорит с акцентом, но, по-моему, стесняется этого. Он учился в медицинском. Женился. Остался. В Ливан ездит часто, там мама, братья, сестры, друзья. Там бомбят.

 — В 300 метрах от меня взорвалась ракета. Я упал, мне было страшно. А потом увидел тела людей.

Я в шоке. Воспоминания о первой ракете. Совпадение до метра!

 — Какие слова ты произнес, когда понял, что жив?

 — Хамдул Алла - слава Богу.

Мурашки по телу. Ощущения, слова, жесты - похожи. Похожи, как братья.

Он только что звонил домой. Вертит в руках карточку для международных переговоров. Утром в новостях узнал, что бомбили его улицу. Погибло

70 человек.

 — Как дома? - я спрашиваю абсолютно искренне.

 — Все живы, - коротко отвечает он.

Он показывает мне фотографии семьи, снятые мобилкой. Они в бомбоубежище. Это брат, его жена, их дети. В маленьком экранчике мобильника, улыбающаяся девчушка. Они играют. Играют в бомбоубежище. Дети.

 — Сирены нет, - рассказывает Мухаммед, - говорят в громкоговорители, предупреждают о бомбежках: “Сейчас тут будут бомбить, чтобы уничтожить боеприпасы, выходите из домов”.

Предупреждает Израильская сторона. Мухаммед уверен, что это делают специально:

 — Люди выходят, а они бомбят.

 — Ты их ненавидишь, евреев? Ты делишь их на хасидов и…

Он не дает мне договорить. Он понимает вопрос. Хорошо понимает.

 — Я ненавижу евреев. - Пауза. Смотрит мне в глаза. Уточняет. - Евреев — израильтян.

Каждый раз, когда он говорит о евреях, он извиняется и повторяет, как присказку:

 — Я не хочу никого обидеть.

Я проверяю кулончик. На месте. Под волосами.

 — Что для тебя “Хезболла”?

 — “Хезболла” переводится как партия Бога. Это духовное сообщество верующих людей. Это партия. Ее поддерживают в каждой шиитской семье. Я не знаю семьи в Южном Бейруте, где хотя бы один человек не был членом “Хезболлы”.

Не успеваю задать вопрос о терроризме. Мухаммед продолжает:

 — Понимаешь, нас путают с террористами, потому что Бен Ладан создал такой имидж всему арабскому миру. Я осуждаю поступки “Аль-Каиды”, я не хочу, чтобы нас путали. Вот я сейчас в Харькове и я знаю, где находятся еврейские общества, “Сохнут” и другие, но я не пойду туда с бомбой. Я не террорист. Мы - патриоты. - Мухаммед просит меня подчеркнуть в записях, - Мы защищаем свою Родину.

 — О кого?

 — Как от кого? - теперь заводится Мухаммед. Я не хотела провоцировать, так получилось. Он говорит почти скороговоркой:

 — Мы дома не чувствуем себя дома! Их самолеты летают по нашему небу. Моего знакомого рыбака чуть не застрелили за то, что он просто рыбачил, а мимо границы вообще пройти нельзя, даже приближаться! Сразу предупреждают, что будут стрелять!

И стреляют. Они тут везде как хозяева, а это наша территория, понимаешь?!

 — Зачем им вас убивать?

 — Хобби у них такое, ненавидеть мусульман. Они считают себя избранным народом. Если ты не еврей - умирай.

Я не хочу спорить. Не хочу уточнять. У меня нет цели разобраться в конфликте.

Я пришла увидеть войну глазами тех, кто там был. В конце концов, они могут врать. Оба. А могут свято верить в то, что говорят, но это не обязательно истина. У Мухаммеда дрожат руки.

 — Ты стрелял в людей?

Он не отвечает прямо. Он отвечает так:

 — Я не знаю взрослого мужчину у себя на родине, который не держал бы в руках оружие.

Мухаммед сказал, что их не призывают в армию. Воюют только добровольцы. Он сказал, что воевать престижно. Он сказал, что мужчина, который не воюет, - не патриот.

 — Вы учите детей в школах обращаться с оружием?

 — Нет. У нас нет таких уроков. Как у вас в Украине НВП. Нет такого.

Он сказал, что в Украине есть народ и есть армия. Он сказал, что в Ливане это одно и тоже. Он так сказал. Он сказал, что если в стране есть ребята, которые готовы отдать за нее жизнь, то это хорошая страна.

В центре Бейрута работают банки и ходит транспорт. Бомбят южную часть города, где живут в основном шииты. Дом, где живет его семья, теперь “с видом на море”, шутит Мухаммед. Деревни, которая разделяла море и его дом, больше нет. В их бейрутской квартире сейчас живет около тридцати человек, приютили родственников, которые остались без дома.

 — Что для тебя будет окончанием войны?

 — Конец войны… Пусть вернут всех наших пленных, и часть Израиля, хотя в глубине души я хотел бы забрать весь, и выведут войска, и отдадут карты наших земель. И пусть не нарушают наши воздушные пространства и не стреляют в людей. Тогда, может быть, война закончится.

Я ухожу. Ухожу, чтобы не спать ночь. Чтобы думать о двух мужчинах. Почти ровесниках, которые так похожи друг на друга и так ненавидят друг друга. Ненавидят по одинаковой причине. Я стала заложницей. Заложницей чужой войны.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования