Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Власть стр. 4,5,6
Невыдуманная история стр. 7
Афиша стр. 8,9
Непутевые заметки стр. 10
Телепрограмма стр. 11,12,13,14,15,16,17
MediaPost on-line
Первый пошел
“MediaPost” заставил БГ задуматься
ЗаВТрО? А нам что?
Колонка редактора
невыдуманная история Стр. 7
 история 

Вспомнить все, или Чему учит поляков Институт национальной памяти

Дарья Юровская
Агентство "МедиаПорт"


По обеим сторонам дороги бетонная стена - тут Варшава совсем не похожа на “заграницу”. Справа тюрьма, слева, тоже за колючей проволокой, одноэтажное здание с решётками на окнах. Классический КПП, двойная система заграждений и лестница, почему-то вниз. Подвал памяти. Архив спецслужб бывшей Польской Народной Республики.

Люстрация всей страны

Институт Национальной Памяти (IPN) в Польше появился в двухтысячном году, на волне горячих споров о люстрации власти от “пособников коммунистического режима”. Отсюда и главная цель IPN, как ёё сформулировало руководство института, - “информировать общественность о преступлениях, совершённых в коммунистические времена”.

Здесь важно отметить, что безликая “общественность”, как мы привыкли в Украине, для поляков вполне определённое понятие. Эта самая “общественность” действительно может быть “за” или “против”, часто не мирится с тем, что кажется неправильным. Именно на “общественность” опираются польские журналисты, когда проводят расследования, и только ей по праву принадлежит феномен польской журналистики - сумасшедшие рейтинги программ в формате журналистского расследования. Для телекомпаний Западной Европы расследовательские программы больше вопрос престижа. В Польше рекламные блоки до и после проектов с говорящими названиями “Внимание”, “Интервенция” или “Супервидоискатель” — одни из самых дорогих.

Так вот, “общественность” была против того, чтобы страной или городом управляли люди, которые имели связи со спецслужбами. Информация о бывших осведомителях или даже агентах СБ, а точнее первый пофамильный список политиков, сотрудничавших с карательными органами, впервые был обнародован в 1992 году. Скандал был громким и закончился тем, что перечень фамилий был объявлен фальшивым. Основанием послужил тот факт, что два человека, попавшие в список осведомителей, таковыми не являлись и смогли это доказать. Вопрос о том, стоит ли полностью публиковать архивы спецслужб, поделил политиков на два лагеря: те, что постарше, то есть жили во времена существования ПНР, - против, молодые и начавшие карьеру в независимой Польше - за. Вслед за политиками по такому же принципу поделились и журналисты, поскольку вербовка спецслужбами работников идеологического фронта велась так же активно. В то же время пресловутая “общественность” хотела знать о заангажированных журналистах ещё больше, чем о политиках.

Режим секретности для рассекреченных архивов

Дискуссия продолжается и сегодня, но Польша потому и член Евросоюза, что, несмотря на споры в верхах, требования “общественности” власть всё-таки учитывает.

С некоторых пор каждый претендент на ответственный пост должен писать специальное “люстрационное заявление”, чтобы получить сертификат, подтверждающий НЕ сотрудничество со спецслужбами.

А каждый пострадавший от деятельности СБ может получить на руки своё дело и воочию увидеть, кто писал на него доносы.

Институт Национальной Памяти получил все документы спецслужб Польской Народной Республики и сегодня отвечает на запросы “жертв режима”, а также охотно делится информацией с историками. Пока только эти две категории граждан имеют доступ к архивам IPN. Попасть в архив постороннему,

да еще и иностранцу, крайне сложно, но для украинских журналистов в институте сделали исключение.

Помещение архива напоминает секретный бункер или бомбоубежище: длинный подземный коридор и десятки комнат за толстенными

и, подозреваю, бронированными дверями. Фотографировать запрещено, здесь уже безо всяких исключений. Наш экскурсовод, руководитель сектора обслуживания архива Йончик Мариуш, хотя и отвечает на все, даже подозрительные вопросы, правила чтит неукоснительно. За полчаса в архиве мы не увидели не то что документа, ни одной буквы.

Вот комната номер Х, - здесь хранятся все анкеты, которые заполняли люди, желавшие получить право на въезд в Польшу. Просим показать, что внутри картонных коробок, пан Мариуш вынимает папку, - обычная, картонная, зелёная, - но держит ее тыльной стороной. Зачем нужны исследователям визовые анкеты иностранцев, сотрудник архива объясняет просто: люди приезжали в Польшу с разными целями и иногда такие анкеты - единственная не уничтоженная спецслужбами информация о человеке.

Следующее помещение отведено под документы высшей офицерской школы, включая курсовые и дипломные работы, и снова максимальное приближение - тыльная сторона папки, теперь, правда, красной.

Всего в архиве IPN, если измерить длину всех стеллажей с рядами папок, - восемьдесят километров дел, и большая часть из них вовсе не такие безобидные, как анкеты или дипломы. Поэтому сотрудники архива на былую причастность к деятельности спецслужб проверяются в первую очередь - это главное требование. Ещё обязательно высшее образование со специализацией архивиста. Кроме того, каждый сотрудник подписывает бумагу,

в которой обязуется не говорить о работе вне бункера.

Щепетильность в отношении сотрудников и строгость правил в IPN объясняют особым характером документов. При заинтересованном использовании с их помощью можно не только испортить репутацию человека. Если документ покидает здание архива, например, по запросу историков, пострадавших или прокуроров (есть в IPN и такой отдел, который занимается расследованием преступлений против польского народа, совершенных во времена гитлеровской оккупации и в коммунистический период), бронированный автомобиль, который перевозит папки, обязательно сопровождает полиция.

Лекарство от тоталитаризма

Прошлое нации для поляков - вещь священная, и каждый новонайденный неприятный факт относительно тех или иных людей, повлиявших на жизнь страны, по большей части воспринимается болезненно. Но, как мне показалось, поляки воспринимают неприятную правду как лекарство - горько и противно, но необходимо, чтобы страна стала абсолютно здоровой. И желание узнать имена всех сотрудников и осведомителей спецслужб у “общественности” не пропало даже после того, как выяснилось, что с СБ сотрудничали многие священники, любимые с детства писатели или журналисты, которым в трудные времена поляки верили как себе. Громкие расследования рассказывают и о личных драмах, как, например, история еще одного известного писателя, за которым следила его вторая жена. Последний донос, который написала эта женщина, описывает похороны классика польской литературы.

Национальные трагедии изучает научно-исследовательский отдел IPN, как логический конец исследования - книга. Сегодня количество изданий IPN уже перевалило за две сотни, есть среди них и связанные с Украиной: это в первую очередь исследования о столкновениях на Волыни в сорок третьем году и операции “Висла”, год сорок седьмой. Почему в первую очередь?

Вот польская версия: жертвами трагических событий на Волыни были обычные люди, погибло около 100 тыс. поляков, во время операции “Висла” происходило принудительное переселение украинцев, проживавших на территории Польши. Обе трагедии - это преступления, несмотря на то, что оправдания может найти каждая из сторон. Польшей тогда руководили советские генералы, но, если быть честными, большинство жителей Польши поддерживали решение о выселении украинцев, а “Волынскую резню” (так называют эти события поляки), хоть и спровоцировали спецслужбы, но участвовали в убийствах обычные украинцы.

“Общественность” Польши уверена: если наши две страны хотят быть партнёрами (а поляки действительно этого хотят), граждане Украины и Польши должны знать правду и признать свою вину.

Что думает украинская общественность - сказать сложно. Спорные факты истории в нашей стране чаще всего комментируют не специалисты, а политики.

И всё сложнее ответить даже самому себе на вопрос, нужно ли в Украине обнародовать секретные архивы. Поляки считают, что процесс рассекречивания документов спецслужб у нас тормозит идеологическое наследие, будто бы нам дольше и активней промывали мозги. Но они почему-то верят в наше светлое будущее. Может, плохо нас знают, а может, наоборот, знают о нас больше, чем мы сами, и уже сегодня берегут чувство национального достоинства, еще не до конца осознанное нами. Как те журналисты одного из польских телеканалов, которые посчитали, что могут обидеть делегацию украинских журналистов, если будут говорить на выученном ими когда-то в советских вузах русском языке.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования