Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Власть стр. 4
Социум стр. 5
Культурный разговор стр. 6
Хобби стр. 7
Афиша стр. 8,9
Спорт стр. 10
Телепрограмма стр. 11,12,13,14,15,16,17
MediaPost on-line
Безбилетный депутат — за что?
За президентским столом сидели...
Колонка редактора
Виды Ярославского на Евро-2012
социум Стр. 5
 проблема 

Кайф в законе

Ирина Скачко
"МедиаПорт"


Восемь утра. По дороге на работу молодой человек забегает в клинику, чтобы получить… дозу наркотика. Под надзором врача он выпивает ложку сладкого сиропа и дальше спешит по своим делам. Так выглядит — в идеале — лечение метадоном. Сейчас метадоновые программы дей­- ствуют в большинстве европейских стран: в США, Канаде, Китае. Очередь — за Украиной. Если Украина согласится.

Метадон — синтетический опиоид. В мире его применяют в качестве заменителя морфина и героина. Больного наркоманией человека просто “переводят” с тяжелых “уличных” наркотиков на подконтрольный прием наркотика медицинского.

Заменять — ради исцеления — наркологи пробуют давно. В двадцатые годы прошлого столетия врачи пытались лечить зависимость от морфия героином. В середине шестидесятых пришлось бороться уже против героиновой наркомании. И одним из методов борьбы тогда снова стала заместительная терапия. Сейчас этот метод распространен во всем мире, но отношение к нему неоднозначное. С одной стороны — человек, употребляющий наркотик под надзором врача, уходит из криминальной среды, состояние его стабилизируется, он может вернуться к относительно нормальной жизни. С другой — метадон токсичен и медленно выводится из организма. При невыполнении всех правил метадоновой терапии не исключена передозировка, возможность злоупотреблений со стороны медперсонала.

Глобальный фонд по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией готов предоставить Украине средства для воплощения в жизнь метадоновых программ на государственном уровне. Для этого украинским политикам необходимо наладить соответствующую нормативную базу и решить вопрос с оборотом препаратов, участвующих в программе. Но мнения украинцев, имеющих отношение к проблеме наркомании, разделились.

Президент Фонда спасения детей и подростков Украины от наркотиков Сергей Маркелов проблемой наркомании занимается не один год. Его отношение к метадоновым программам — крайне отрицательное.

— Меня больше всего интересует моральный аспект. Почему вы, например, или я из своего подоходного налога должны выделять какие-то финансы, чтобы кто-то за мой счет употреблял наркотики? Эти люди могут причинять вред нашим детям, красиво рассказывая о наркотиках: “Вот видите! Нас спонсирует государство!”. А что касается возможной социализации наркомана, принимающего заместительную терапию — пройдитесь по бизнесменам и спросите: “Вы бы хотели, чтоб у вас работал метадоновый наркоман?”. Никто не возьмет такого человека на работу. У меня много друзей в Москве работают в области наркологической реабилитации.

Вадим — бывший опиумный наркоман. Был на игле много лет, вылечился, работал в московском реабилитационном центре. О метадоне он может рассуждать и с позиции больного, и с позиции лечащего.

— В начале девяностых были разговоры о том, что метадон будут якобы бесплатно раздавать. И меня посещали такие мысли… — вспоминает Вадим “наркотический период” своей жизни. — Это ведь хорошая лазейка, чтобы вернуться в общество. Но если бы мне тогда предложили метадоновую терапию, думаю, не согласился бы. Я знал, что спрыгнуть с него невозможно.

Уже в бытность сотрудником реаб­центра Вадиму довелось снимать у одного из пациентов метадоновую ломку.

— Я проклял тот день, когда взял этого парня на реабилитационную программу, — рассказывает он. — Но мы просто не знали, что он на метадоне. У него была очень тяжелая ломка. Он мог запросто умереть. Сидел и тупо смотрел в одну точку. Я категорически против метадоновых программ. Давайте тогда алкоголикам раздавать пиво! И где гарантия, что этот метадон не пойдет налево? У нас и так рынок наводнен наркотиками.

А вот Сергей ушел от наркотиков сам, без метадона и реабилитационных центров.

— Да я такой тихушник был, — рассказывает он. — Не лазил по улицам, не искал наркотики. Знал, где их брать, и занимался потихоньку своим делом. Если бы в то время были метадоновые программы, я бы туда не пошел хотя бы потому, что на меня бы поставили штамп. Да и потом я не захотел бы менять одно на другое… В голове-то от этого ничего не изменишь…Лечить надо не на физическом уровне, а что-то в душе менять… Если делать по-европейски, грамотно, то я склонен считать, что оно, может, кому-то и поможет. А если делать так, как у нас делают… Будут его продавать просто налево, это лично мое мнение.

Но есть люди, для которых доступные метадоновые программы — единственный шанс на выживание. Это — больные СПИДом наркоманы.

— Антиретровирусная терапия требует особого подхода, а именно приверженности к ней, — объясняет директор харьковской организации Всеукраинской сети людей, живущих с ВИЧ/СПИД, Марина Бритвенко. — Человек должен вовремя пить эти таблеточки. Если это десять утра и десять вечера, человек не может опаздывать. Иначе нарушается вся система, и таблетки уже становятся бездейственными… Понятно, что для людей, которые находятся в наркотической зависимости и имеют ВИЧ-статус, метадон — достаточно хороший выход. Они могут принимать заместительную терапию и в то же время нормально, с приверженностью, применять эту АРВ-терапию. Ну и еще один плюс: не всем людям помогли клиники, не всем помогли реабилитационные центры — неважно, христианские или светские… Есть часть людей, которые прошли лечение всем, а им ничего не помогает. Пускай люди попробуют такой метод еще.

— Но ведь с метадона невозможно потом “слезть”?

— Да, у нас есть несколько клиентов, которые обращались в нашу организацию и рассказывали, что очень тяжело потом сойти. Но я считаю, что у каждого есть право выбора. Просто человек должен знать возможные последствия. Если во всем мире пользуются этой методикой и кому-то это помогает, как можно говорить, что этого нельзя. Харьковские, например, почему еще противятся? Потому что для метадоновой терапии нужны лицензии, специальные условия хранения. Проще, когда этого нет. В Харькове нет клиники, которая согласилась бы на лицензирование, на все эти сложности. А реально за этим стоят человеческие жизни. Спорить на эту тему можно долго, но если это хоть кому-то помогает, кто мы такие, чтобы лишать людей этого шанса?

— Однако многие наркологи считают это попросту узаконенной наркоманией.

— Я когда-то принимала наркотики, проходила реабилитацию в христианском центре. Есть очень много людей, которые не принимают такую реабилитацию. Мне она помогла! Я десять лет не колюсь и счастлива, а многие наркологи называют это зомбированием… Но они же не могут влезть в мою шкуру и понять, что такое, когда я десять лет в наркотиках прожила, потеряла все — и здоровье, и семью… Когда тебя кумарит, тебе пополам лечение, которое тебе спасет жизнь! Наша организация понимает, что для этих людей такое лечение — это выход. Здесь идет борьба за жизнь. Потом, на лечение заместительной терапией не берут человека, не прошедшего безуспешно несколько клиник. Не берут несовершеннолетних. Не берут людей, у которых есть хоть какие-то шансы. Но если человек все перепробовал и ему ничего не помогает, если он имеет ВИЧ-инфекцию, для него это, конечно, шанс…

Впрочем, метадоновые программы в качестве эксперимента уже два года действуют в Киеве и нескольких областях Украины. К примеру, в Николаеве заместительную терапию сейчас получают 53 человека. Пока что лечение проводят бупренорфином, но уже этой осенью метадон здесь смогут получить более двухсот больных.

— Я лично работаю в программе с самого начала, — рассказывает Игорь Скалько, консультант по химической зависимости (действующей в Николаеве программе заместительной терапии). — Да, говорят, что после такого лечения невозможно уйти от наркотиков… Это все ерунда. У нас есть люди, которые успешно прошли терапию и вышли из программы. Да и вообще, если люди по тридцать лет колются, если наркотик у них уже участвует в обмене веществ и жить они без него уже не могут, неужели лучше, чтобы они продолжали колоться и дальше?

— Безотносительно конкретной ситуации говорить об аморальности и вреде метадона бессмысленно, — считает заведующий отделом профилактики и лечения наркомании Института неврологии, психиатрии и наркологии АМН Украины доктор медицинских наук Игорь Линский. — Как любое лекарство, метадон имеет свои показания и противопоказания. Если речь идет о больном наркоманией — с тяжкой соматической паталогией, когда разрушен весь организм и имеются тяжкие поражения внутренних органов, и понятно, что перспективы такого человека мрачны, — то главная задача врача в такой ситуации — облегчить его страдания. Когда речь идет о том, чтобы еще молодому человеку, потенциально способному выздороветь, назначают “средство отчаяния” — я категорически против. Мне известны случаи, когда человек и после двух, и после трех неудачных попыток лечения все-таки бросал, находил способ справиться со своей проблемой. И вот когда такого человека подсаживают на легальный наркотик, то они объективно уменьшают его шансы на выздоровление. А метадон, как и любой другой опиоид, сам по себе не плох и не хорош. И назначать его надо по показаниям. Если без наркотика угрожает гибель. Синдром опийной ломки не относится к состояниям, сопряженным с риском для жизни, если нет соматических осложнений.

— В Харькове лечат метадоном?

— Метадоном? Нет, по счастью!

— Но ведь такая терапия все-таки необходима больным СПИДом?

— Если кому-то надо лечиться от ВИЧ, пожалуйста, они могут прийти в пункт, где применяют антиретровирусную терапию, получить препараты! Но ведь вопрос ставится иначе: как мотивировать больного наркоманией, который болен СПИДом, но не очень хочет лечиться? И вот тут без метадона не обойтись. Мы должны его, грубо говоря, прикормить метадоном, чтобы он согласился принимать лечение, которое позволит ему приостановить развитие СПИДа. Но так можно говорить только в случае, если все прочие больные, которые готовы принимать АРВ-терапию безо всяких предварительных условий, будут уже обеспечены. Чего мы должны гоняться за больными наркоманией, которые даже не факт, что при употреблении метадона будут регулярно принимать антиретровирусную терапию? Те, кто борются со СПИДом, должны искать гранты не на метадон, а на АРВ-терапию, которой будут лечиться люди, которые согласны лечиться безо всяких условий. По данным мониторингов, среди людей, недавно заболевших ВИЧ, только 20% наркоманов.

— Но ведь пока наркоман, больной СПИДом, ходит по улицам и его не “приманивают”, он заражает других?

— А вы думаете, когда он начнет получать АРВ-терапию и метадон, он перестанет это делать? Весьма сомнительно. Метадон ликвидирует только ломку, но не вызывает того острого кайфа, который вызывают уличные наркотики при внутривенном введении. После получения метадона пациенты часто идут к уличным торговцам. Если они будут на стороне пользоваться инъекционным инструментарием, то они будут в состоянии распространять ВИЧ. Наконец, есть тревожные данные о том, что метадон ускоряет размножение вируса иммунодефицита человека, а долгосрочное использование метадона у больных ВИЧ ослабляет их иммунитет.

— Но, несмотря на все это, программы активно используют в Европе…

— У нас уже значительное число пациентов побывало, которые являются нашими бывшими гражданами, а ныне живут в Германии, поучаствовали там в метадоновых программах и пришли лечиться сюда. Потому что там это накатанный способ решения проблемы. Ты наркоман? Вот тебе метадон, кушай, налогоплательщик оплачивает. Если человек пришел за помощью, а не за пайкой метадона, это никого не интересует…

— То есть вы в принципе против подобной терапии?

— Кроме частных случаев, которые не требуют специальных грантов! Если человек страдает или имеет болевой синдром (не абстинентный, а по другим причинам), он получает наркотик. Пример — онкологические больные. Другое дело, что наркотики должны быть более доступны для медицинского применения, потому что у нас не могут получить адекватное обезболивание даже те, кто в нем нуждается. Процедура получения таких лекарств настолько сложна, но при этом не предотвращает утечек на черный рынок, что с этим просто нужно что-то делать. Но для этого не требуется помощь Запада, которая, с моей точки зрения, у нас выполняет функцию троянского коня. Сейчас это финансирует фонд “Відродження”, Глобальный фонд борьбы с малярией и СПИДом. Но через два года это все кончится, а люди, которые таким образом будут приучены к метадону, будут требовать “продолжения банкета” и совершенно справедливо, потому что подсадили их на это уже врачи. Почему раньше такое лечение было запрещено? Было опасение: как это повлияет на тех, кто еще не колется? Сейчас наркоманы — это маргинальная стигматизированная заклейменная группа людей. И многих молодых людей от приобщения к наркотикам удерживает именно это. А теперь мы начнем рассказывать: “Нет, никакие это не изгои! Это такие же больные, как диабетики, например!” И молодой человек решит: “А что? Попробую! В крайнем случае, буду потом пить метадон!”. В Европе сотни тысяч людей употребляют метадон, и нам ставят это в пример. А в самой Европе — паника, потому что сотни тысяч детей растут в семьях, где употребление опиоида — норма жизни. Папа то чуть перебрал опиоида, то чуть недобрал. И ребенок все это видит и знает, что наркотик отчасти получен легальным путем.

— Если сейчас на Западе возникли сомнения в необходимости метадона, почему же его так настоятельно рекомендуют Украине?

— В вашем вопросе уже заложен ответ. Есть уже налаженное производство. Рынок на Западе не то чтобы сужается, но он стабилизировался. В мире потребляется уже где-то 20 тонн метадона в год. Уже практически сравнялись объемы потребляемого героина и метадона. И скоро будет так, что средство, которым взялись лечить, будет по­требляться активнее, чем то, от чего пытались уйти. Идет раздел рынка опиоидов, и фармфирмы хотят оттяпать у наркомафии тот сектор рынка, который, как они думают, должен по праву принадлежать им. Они живут отдельной от здоровья нации жизнью, у них, как и у всякой фирмы, на первом месте — закон прибыли. Ну а метадоновые программы для фармфирм — это просто бальзам на душу. Госзаказ — это мечта любой фирмы. Не надо гоняться за каждым врачом и потребителем — достаточно договориться с чиновником.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования