Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Власть стр. 4
Деньги стр. 5
Социум стр. 6,7
Афиша стр. 8,9
Культурный разговор стр. 10
Телепрограмма стр. 11,12,13,14,15,16,17
MediaPost on-line
Раскол по генеральной линии
Колонка редактора
Богатство ищет продюсера
Н. Денисенко: три аварии - это не совпадение
Культурный разговор Стр. 10
Также на странице:
 прямая речь 

“Ditem”: солнце в поисках контракта

Ирина Скачко
"МедиаПорт"


Моцарт и Леонтович. “Пікардійська терція” и “Сranberries”. И даже… блатная “Мурка”. Все это, мастерски исполненное а капелла, превращается в богатство. На латыни - ditem. Одноименный квинтет заканчивает работу над первым альбомом.

— Работа над альбомом затянулась? Почему? - поинтересовалась я у одного из участников квинтета “Ditem” Тимофея Соболева.

— Деятельность у всех нас разная. Мы с Евгением Панковым преподаем в консерватории. Игорь Лакшинский в этом году ее закончил. У него с этим было связано много сессионных дел. Денис Дорошенко и Максим Лысогор еще учатся. Так сложилось, что у всех была очень насыщенная жизнь… У нас процесс записи растянулся не из-за того, что мы долго пишемся, а просто мы не можем нормально скоординироваться.

— Когда же ждать диск?

— Я не знаю, сколько времени занимает лицензирование - от сентября до декабря. В течение осени, в общем… В альбоме мы стараемся представить жанр акапельный максимально широко. Там будут не только наши аранжировки, но и известные украинскому слушателю произведения из репертуара львовского коллектива “Пікардійська терція”, из “Mensound”, известные джазовые стандарты. То есть мы показываем, что можно вложить в этот жанр без учета авторской музыки, которая у нас в планах на следующий этап. Всему свое время. Этот этап является подготовительным, на мой взгляд… Это знакомство с нами… Зрителю легче понять что-то, когда он слышит известную мелодию или реинкарнацию какого-то стиля в таком ключе акапельном. В наших широтах акапельное пение не очень распространено и недооценено? по-моему.

— Почему?

— Начнем с того, что у нас не правовое государство. Законы шоу-бизнеса и сцены у нас настолько же дикие, как законы предпринимательства. И в связи с тем, что есть эта нестабильность, что все это напоминает джунгли, приходится больше заниматься расчетом. Не секрет, что девяносто процентов популярной музыки продвигается с конкретными целями получить финансовую отдачу. А чтобы сделать наш продукт коммерческим, что вполне возможно, нужно вложить достаточно много сил. Не сложилось у нас так, что альтернативное находит сразу отклик. Потому что никто не вкладывает в это деньги. Нет конкретных ярких примеров, чтобы можно было сказать: “О! Смотрите: они поднялись, значит, давайте и мы это сделаем!” А поскольку в ближайшей степи таких примеров нет, кроме “Mensound” и “Пиккардийской терции”…

— Раз нет примеров, то и вкладывать деньги никто не хочет. Замкнутый круг?

— Вроде бы да… Хотя с другой стороны, все целиком зависит от нас, и если мы с энтузиазмом записываем, что-то делаем и в нужный момент пытаемся попадать в нужные места, то все должно быть, в принципе, хоккей.

— Какие места - нужные?

— Фестивали, конкурсы, под которые надо искать конкретную поддержку. При этом нужно быть уверенным, что тебе это нужно не просто так, что это дело твоей жизни. Меня лично очень привлекает украинский джазовый фестиваль “Додж”. В рамках этого фестиваля приезжали, например, “Take Six”, я был на их концерте зимой в Киеве. Хотелось бы себя как-нибудь реализовать в фестивальном направлении. Это ведь очень важный стимул, когда ты видишь других, как они работают, видишь, что это нужно кому-то. Можно оценить свой уровень и это подталкивает к чему-то большему.

— Фестивали дают возможность найти продюсера? Вообще в Украине существует “институт продюсерства” в сфере нестандарт­ной музыки?

— Я скажу просто: я не знаю. По моим данным, есть определенный круг продюсеров, которые готовы раскрутить потенциально выгодный материал, который им будет подан в нужное время в нужном месте. И немаловажно для музыканта просто где-то показаться. Чтоб его не грызла совесть из-за того, что он не сделал чего-то, что он мог бы сделать, для того чтобы максимально реализовать себя. Если ты что-то хорошо делаешь, но тебя не оценили, это уже дело десятое. Главное - двигаться куда-то. Участие в фестивалях обязывает, это стимул, который так необходим ленивой славянской душе.

— Как происходит запись таких коллективов? как ваш? Каждый поет по отдельности, а потом все сводится?

— Да.

— Но ведь наверняка что-то теряется при этом?

— Мы стараемся сначала вместе на один микрофон записывать так называемый пилот - организующую базовую запись, ориентир метроритмический и интонационный, а потом, уже по отдельности, начисто поем по одному. Идеальным и технологически, и эстетически был бы вариант записи в отдельной комнате с прозрачными станочками изолированными. Это идеал, так, в принципе, и положено писать. Таких студий в Москве есть шесть-семь штук. У нас в Харькове нет, но мы не жалуемся, потому что нас устраивает индивидуальный подход и обстановка в “НН-студии”… У нас есть спонсорская поддержка, благодаря которой мы не ограничены во времени. Это с одной стороны хорошо, а с другой - плохо. Потому что это немножко расхолаживает. У нас нет стабильного графика встреч из-за того, что мы все люди творческих профессий. Мы в церквях поем, а это службы, это репетиции, сложный график - православный календарь ведь сдвигается каждый год. Кто-то работает в школе… Если бы было организующее звено, человек, который бы нас собирал хотя бы на основе подписи в каком-то контракте, чтобы мы никуда не делись. Это моя мечта! Потому что у нас у всех большая гордость по отношению друг к другу. Если кто-то начинает что-то говорить, то его пытаются побыстрее куда-то на место поставить. С одной стороны, это правильно, потому что в целом сохраняется равноправие. Но отсутствие руководителя накладывает свой отпечаток. Нет человека, который скажет: все, ребята, мы идем налево, или мы никуда не поворачиваем, а сидим, ждем следующего поезда.

— А контракт не лишит свободы творчества?

— Я считаю, что тогда-то и начинается настоящее творчество. Когда на человека давят, по-хорошему давят, у него есть стимул. А контракт должен быть умным. Главная проблема - найти грамотного продюсера, который давал бы нужную пропорцию свободы и приказов. Чтобы приказы не шли в ущерб истинному лицу коллектива. Конечно, должны быть сферы, которые должны оставаться за нами, там, где речь идет о творчестве, и должна быть сфера организации, где мы должны уступать, потому что шоу-бизнес базируется на искусстве компромисса. В любом случае лицо, которое знает законы и может сэкономить нам много времени, необходимо.

— Есть место, с которого вас нельзя сдвинуть даже продюсеру? Есть что-то, на что вы не согласились бы?

— Я могу ответить только то, что я думаю. За мной стоят еще четыре человека, и за них я ответить не могу. На девяносто девять процентов уверен, что и они бы сказали, что все зависит от цены. В целом, мы ребята свободные и раскомплексованные в отношении сценического образа. По большому счету, артист - это с древних времен скоморох. И это нормально. Но нужна здоровая пропорция. Профессионализм, прежде всего, заключается в том, чтобы правильно отнестись к какой-то идее музыкальной, к какому-то жанру. У нас, например, был опыт исполнения шансона. Это был единоразовый коммерческий проект. Мы пели “Мурку”, “А белый лебедь на пруду”, “Владимирский централ”… Буквально пару лет назад я не мог этого слушать, а теперь я понимаю, что все зависит от твоего отношения. Если человек растет в рамках определенной культуры - уголовной, тюремной, - это его язык. Ты, конечно, можешь до него достучаться с другой стороны реки, но он все равно будет тебя плохо видеть и может не так понять. А так - человек услышит “Мурку” в нашем исполнении, ему станет интересно, что еще может так звучать. И он таким образом выйдет на Моцарта, которого мы поем, на Леонтовича, на украинскую и русскую народную музыку. Но основную струю в творчестве коллектива, конечно, менять нельзя. Хороший коллектив - он как солнце. Внутри центр, жар, где образуются все процессы, идеи, мысли, все волшебство.

— Что у вас в ядре?

— На данный момент у нас там лиричные, драматичные “сумні українські пісні” - такие, как “Пустельник”, “Я придумав світ”. Они у нас звучат. Хочется немного расширить диапазон, чтобы ядро стало более разноцветным.

— А представители академического искусства как относятся к вашему не всегда академическому репертуару?

— По-разному. Но в целом хорошо. Сверстникам очень нравится наше исполнение “Сranberries”. Мы в течение года на наш репертуар подсадили консерваторцев. “Трамвайчик” уже все знают, на память, поют. А если говорить о преподавателях… Им просто радостно, что молодые что-то делают - что-то свежее, то, что нравится сверстникам, что востребовано.

— У меня технический вопрос. Когда создается коллектив, подобный вашему, важны только голосовые характеристики участников или тонкая психология тут тоже замешана? Как вы спелись?

— У нас голоса совершенно разные. Но именно так получается наш звук. Когда мы записываемся, мы можем послушать отдельные голоса - они не всегда такие, как бы нам хотелось. А потом сводим звук - и получается именно то. Что касается спетости, сказался опыт каждого из нас как хоровика. А в плане психологии… Кто-то более ответственен, а кто-то может позволить себе какую-то вольность, которая отрицательно повлияет на наш имидж. Характеры разные. Когда создавался коллектив, мы не крутились в каких-то компаниях, не дружили изначально. Мы подходили из чисто профессиональных мотивов. Поскольку все были на виду, работали в камерном хоре филармонии, его репетиционная база находилась в консерватории. Многих знали по церковному хору. То есть мы имели выбор и он выкристаллизовался из профессиональных критериев. Но мы сразу друг друга поняли. Поняли, чего мы хотим. И не скрою, что хотелось не только сделать что-то новое, но и получить коммерческий эффект, более-менее стабильную систему доходов, что нам стало удаваться только в последнее время. Потому что тогда все было на энтузиазме, которого сейчас, на мой взгляд, не хватает.

— Состав менять не собираетесь, пригласить шестого участника, например?

— Да, действительно, для хоровых произведений или аранжировок классическим считается состав из четырех человек, для джаза - из шести человек. Он более широко раскрывает возможности полиритмической структуры. Так работает “Take Six”. А мы - “Ditem”. Вот и все. Мы поняли, что пять человек - это золотая серединка.

— В одном из интервью кто-то из участников вашего коллектива говорил, что у вас - музыка не для еды, не для ресторанов. Вы сдержали свое слово?

— Ну не знаю, кто обещал такую чушь. Всем известно, что джаз очень подходит для ресторанов. Или рок-музыка звучит в Hard Rock Cafe. Надо просто делать свою работу. Это, конечно, не значит, что за деньги я буду петь где угодно и что угодно. Но нет неудобного места или неудобного времени для хорошей музыки. Понятно, что хочется, чтоб тебя слушали. Интересно заставить себя слушать - заставить силой искусства. Петь так, чтоб есть не хотелось! (смеется)

— Тогда вас перестанут приглашать в рестораны!

— Ну, чтобы очень хотелось есть, но приходилось выбирать: еда или музыка. И выбирали бы нас. Чтобы человек застывал с креветкой на вилке. Вот это была бы награда.

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования