Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3,4
Спорт стр. 5
Социум стр. 6
Культурный разговор стр. 7
Афиша стр. 8,9
Отдых стр. 10
Телепрограмма стр. 11,12,13,14,15,16,17
MediaPost on-line
Колонка редактора
Дадаисты в кинотеатре. Без крыши
Что заставит уйти Геннадия Кернеса?
Кабельщикам предлагают делиться. TV подорожает?
Культурный разговор Стр. 7
Также на странице:
 театр 

Дадаисты в кинотеатре. Без крыши

Ирина Скачко
"МедиаПорт"


Одеть на Чехова шутовской колпак. Заставить зрителей смотреть сны Треплева и задыхаться в горячечном бреду Фирса. Дадаистам, как избалованным детям, позволено все. На сцене. В жизни харьковский театр DADA сталкивается с вполне взрослыми проблемами. В прошлом сезоне коллектив находился в поисках - нового имени и крыши над головой, рассказывает режиссер Алексей Бойко.

— Ваш театр называется то “АртО”, то DADA… С чем это связано и как вас величать?

— “АртО” - это было пробное, разовое название. Ну, вот в Интернете осталось… Мы попробовали назвать театр в честь основателя театра жестокости Антонена Арто. Но когда я начал претворять в жизнь это название, оказалось, что оно не претворяется, не вписывается. В итоге в прошлом сезоне мы играли как DADA.

— Проба была связана с каким-то спектаклем?

— Это была “Чайка.ua”, которую мы играли на “Курбалесии” в октябре прошлого года. На самом деле, от DADA я все время пытаюсь отказаться и назвать театр по-другому, но театр известен именно под этим названием. И это больше всего соответствует сути, направлению театра. Я отталкиваюсь от манифеста основателя дадаизма Тристана Тцара 1918 года. Дада - это пустой звук, это ничто. Если немножко упростить, это просто свобода творчества. То есть как ты чувствуешь, так и выражаешь в своем произведении свое видение. Сюрреализм имеет определенные установки. Так можно, а так нельзя… А Тцара говорит, что можно все: хулиганство, эпатаж, вызов общественному мнению. Потому я каждый раз и возвращаюсь к DADA, что любое другое название ограничивает в каком-то восприятии, специалистов в частности… Люди, которые знают течения, направления, сразу ярлыки пришивают.

— Но ведь привязка к дадаизму тоже навешивает ярлыки, да еще какие!

— Да. Когда-то Седунова, завлит театра Шевченко, очень профессиональный человек, взяла и по косточкам разложила мой спектакль и все, так сказать, сверяла с манифестом Дада. Но я говорю: не может так быть вообще! Каждый спектакль, если он имеет момент творчества, он уникален, он неповторим! И на самом деле эти все названия условные. И, в конце концов, я пришел к тому, что весной на последних спектаклях, которые мы играли в Доме актера, я писал на афишах уже не DADA, ни АртО, а Театр Алексея Бойко.

— А в новом сезоне что останется?

— Я думаю, что будет “КИNO & ТЕАТR А. Бойко”. Дело в том, что Театр DADA, наверное, уже ушел. Он свое дело сделал. Театр АртО - не является новым этапом, с которым можно пойти дальше. Это просто чуть-чуть другой мир, разновидность того, что было. Новое - это кино, наличие на сцене экрана и сценического, драматического действия. В одном едином действии. И на самом деле это не я придумал. В двадцатые годы это еще делал Курбас. Но я не потому пришел, что вычитал из книг. Я, кстати, только недавно узнал, что у Курбаса был спектакль с использованием экрана. Просто я к этому пришел внутренне. У меня постоянно очень мало актеров, у меня нет постановочной базы.

— Это принцип или материальные проблемы?

— Так получается, во всяком случае, у меня… всякие новые идеи возникают по русской поговорке “голь на выдумку хитра”. Литературное произведение нужно воплотить на сцене, и чтобы его сценическое действие было наполнено темами, идеями, персонажами, действием, нужны какие-то постановочные средства. Какие-то приемы, звуки, картинки и так далее. А что можно делать, имея три-четыре, ну максимум у меня было семь актеров, при отсутствии настоящей осветительной аппаратуры? Было бы это все у меня в наличии - я не знаю, может, как-то по-другому бы фантазия работала. А так получается, что сейчас появилась масса возможностей фиксации действительности… Потом я как-то вернулся вглубь, к древнегреческому театру, и прочитал там такое понятие “экран”, имеется в виду рамка, на которую выставлялась картина. Это в древнегреческом античном театре! И она меняла место действия. Они были движущиеся, эти картинки, - на колесиках. Одна замещала другую. Если перевести на современный, то некая техническая картинка присутствовала в спектакле еще в античном театре. А мне просто не хватает одного физического действия, и я подумал, что можно сделать с этими же актерами, используя природу, город, прохожих, здания, движения, да все что угодно! Небо… Если в спектакле будет участвовать реальность через экран, и все это будет в рамках того же действия и того же сюжета, что в истории, которую я рассказываю, то это обогатит мой спектакль. Потом я написал три сценария - по “Маленькому принцу”, по “Собору” Гончара и по книге Фредерика Бегбедера “14,99 евро” - это о европейском гламуре. И вот лежат у меня три сценария и некоторые из литературных произведений ждут физически своего часа. В каком-то смысле я сам для себя исчерпал направление DADA. Все, что я чувствовал в этом направлении, - я все попробовал. Многое не было доведено до конца, потому что нет условий для работы.

— Но позвольте вернуться к дадаизму… По сути своей это движение было протестом против печальной действительности мира, пережившего первую мировую войну… У Вас театр DADA тоже родился как протест?

— Абсолютно точно! Как протест. Начинался мой театр со спектакля “Наталка-Полтавка” по пьесе Котляревского. Мне всегда, в первые мои пятнадцать лет работы актером и режиссером, хотелось поставить украинскую классику не так, как ее всегда ставят. Это хорошо, интересно, но так уже навязло! Не воспринимается. Не трогает за живое. И мне казалось: ну почему, когда существует современный театр, современный уровень культуры, в Европе, не прочитать это произведение по-современному? И собственно этот спектакль был поставлен полностью как антитрадиционный. И если бы я имел все постановочные средства, нужное количество актеров, “размалеванные” задники - я не думаю, что я ставил бы традиционный спектакль. Просто тот театр, который я раньше знал, в котором я работал, в нем есть и были оригинальные спектакли, очень изобретательно сделанные, непривычно решенные. Но все равно это в рамках жизненной правды, которую для себя я называю кухонной правдой. Когда на сцене все происходит, как в жизни, это не правда, а правдоподобие. Это внешнее. А что у человека внутри происходит, пока человек кушает, общается, сидит за компьютером? Театр - это жизнь человеческого духа. На сцене интересно то, что показывает человеческий дух. А потому у нас все происходит через мечты, фантазии, галлюцинации, наваждения, горячечные состояния. Наш “Вишневый сад” - это было горячечное состояние Фирса.

— Почему Вы ставите преимущественно классику и не трогаете более подходящих по художественному направлению пьес?

— Вы имеете в виду Ионеско, Беккета? Это уже классика. Я всю жизнь мечтаю о них… Но пьесы эти написаны так, что лучшее для них - точная постановка. Саша Аничев на обсуждениях моих спектаклей говорил, что пьеса - это одно произведение, а спектакль - это другое. Так вот мне как раз интересно создавать спектакль как произведение. Для меня “В ожидании Годо” - произведение самодостаточное как пьеса. Я вдохновляюсь, читая его. Для того, чтобы на зрителя пьеса подействовала, как и на меня, нужно очень добросовестно и дословно, как традиционный театр ставит традиционную пьесу, поставить Беккета. А мне интересней создать свой спектакль, сделать свое произведение.

— В театре можно создать что-то совершенно новое? Или, как гласит постмодернизм, все, приехали?

— То, что Станиславский назвал жизнью человеческого духа, всегда было и есть сутью театра. Но в каждое конкретное время есть свой способ выражения, своя форма. И Станиславский, и Курбас показывали жизнь человеческого духа, но по-разному: Станиславский через бытовую правду, более реалистическую, а Курбас - через поэтическую правду, через метафору. И только плохой театр, какой бы формой он не пользовался, просто иллюстрирует внешнее правдоподобие жизни. Причем порой очень мастерски. А можно или нельзя что-то изобрести? По сути, наверное, нельзя ни в какие времена изобрести что-то новое, а можно только снова пройти через что-то на следующем витке спирали. Найти новые подходы, ракурсы… Да и технически все меняется. При помощи новых технических возможностей можно более ярко передать состояние человека. Поэтому театр может возникнуть на определенном витке спирали как якобы новый, но на самом деле он один всегда, начиная от античного театра и народных обрядов.

— Ваш театр можно назвать режиссерским? Актеры вносят что-то свое в спектакль?

— Однозначно это ни актерский, ни режиссерский театр. Спектакли очень режиссерские, но актер не может быть просто исполнителем, он должен быть соучастником. Даже если что-то я придумал, актер все равно должен сделать это своим. У меня актеры, если все у нас получается, включаются, придумывают и вносят свое. В итоге мы находим нужный вариант. Диктаторского в театре не может быть. У меня почти всегда работали актеры из государственных театров, по совместительству. И, как правило, в моих спектаклях они проявлялись как актеры больше, неожиданнее, чем на основном месте работы. Их коллеги удивлялись. Режиссер - это человек, чьими глазами смотрят спектакль. А актер - это его суть. И не может быть “почти хорошего актера”, нельзя сказать: “почти есть взаимопонимание с режиссером”. Может или быть, или не быть. Остальное - не нужно. Этого полно. И это сотрясание воздуха. Одни делают вид, что работают в театре, получают зарплату, ставят спектакли. Зрители ходят, а в основном школьников водят. Процесс идет вовсю. Но на самом деле это ничто. Все может быть только тогда, когда все эти элементы складываются.

— За счет чего сейчас существуют негосударственные театры? На “купеческие” деньги?

— То ли в силу того, что у нас период такой, - первоначальное накопление капитала… То ли по другой причине… Вроде бы и богатых людей у нас сейчас много появилось… Но я почему-то пока не встретил театральных меценатов в Украине.

— Но тем не менее в Харькове не менее десятка таких театральных студий и негосударственных театров…

— Они существуют по тому же принципу, по которому и я долгое время существовал. Актеры - совместители, которые работают еще и в государственном театре, а здесь в свободное от работы время. Зарплата - за счет того, что удается заработать с реализации своих спектаклей. Нельзя говорить о серьезной материальной базе, она пока остается только у государственных театров. Но вы же видите, что гостеатры за много лет существования в советской системе стали как бы номенклатурными. Там ничего не происходит. В том же Харькове, если не считать Жолдака (но это особое явление и его нельзя рассматривать вообще в контексте театрального движения, это яркая, может, даже гениальная авантюра), хорошие спектакли я видел только в студийных театрах. В государственных - не видел ни одного. А в некоторых - я вижу очень плохие и постоянно: из сезона в сезон. Но тем не менее, кого финансируют? Где, с кем, с каким чиновником говорить на эту тему? Кого вообще интересует эта тема, какие театры поддерживать, а какие - нет? Вот управление культуры для чего существует? Это, наверное, их работа - искать живое, помогать ему. Я, например, вообще даже не знаю, смогу ли я начать театральный сезон. Мне, может быть, спектакль придется ставить в другом городе.

— Это в связи с тем, что кино требует больших денег?

— Нет. Это в связи с тем, что ликвидировали при Центре народного творчества мой театр-лабораторию. Я, может, единственный из негосударственных имел в Харькове государственную поддержку, потому что полставки мои актеры получали здесь, в Центре народного творчества. Но с февраля прошлого года у меня забрали эти ставки. Но это не самое худшее. Мне после этого сказали, что я не могу здесь репетировать. Я репетировал на улице. Показывать спектакли я могу в Доме актера. Но для репетиций в Доме актера места нет, там и так много студийных театров.

— Почему закрыли театр-лабораторию?

— Аргументация - не по профилю.

— А если бы на сцене были “вышиваночки”, то вас оставили бы?

— Я думаю, что теперь и это не спасло бы. Просто некоторым чиновникам из управления культуры очень удобно заниматься профанацией: собирать самодеятельность, проводить концерты, ставить галочки, делать много шума. А настоящая работа, которая требует времени, затрат - зачем им это? Несколько лет назад это было нужно директору Центра народного творчества. И мое относительно привилегированное положение, возможность работать под крышей Центра - все это возможно было только потому, что был этот человек, очень любящий театр. Но у нас за последние пару лет везде, в управлении культуры, в системе вообще, меняются люди. Теперь, мне кажется, процветает формализм. У нас ведь такая система, что работает не закон, а личное расположение. Чиновнику понравилось - это будет в городе. А когда не осталось в обл­управлении культуры лично заинтересованных людей, которым нравилось, что я здесь делаю, - театр сократили. Но, наверное, так и должно было быть. Как я последнее время тут работал - так тоже нельзя было… У меня здесь не было прокатного статуса, мне нельзя было по билетам играть спектакль. Ведь это помещение, это учреждение - методический центр, а не театр и не филармония. Мои попытки добиться, чтобы официально был разрешен прокат, закончились закрытием.

— Где же вас можно будет увидеть в новом сезоне?

— Думаю, что в ближайшие пару месяцев - только по телевизору! (смеется). Но думаю, что мы сыграем “Маленького принца” в каком-то другом зале. Или, может, зимой я приеду с этим спектаклем из другого крупного города на гастроли. Есть такая перспектива - работать в городе, который больше, чем Харьков.

— В Киеве?

— Да.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования