Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Власть стр. 4,5
Экономика стр. 6,7
Контекст стр. 8
Афиша стр. 9
Объектив-TV стр. 10,11,12,13,14,15,16
Документ стр. 17
стр. 18
Одна история стр. 19
Культурный разговор стр. 20
Спорт стр. 21
Страна советов стр. 22
Напоследок стр. 23
MediaPost on-line
Что такое ВТО, в которую мы хотим вступить?
Военно-морской флот Харьковского метрополитена
$1000000 для Харьковской прокуратуры
Колонка редактора
Контекст Стр. 8
Также на странице:
 Роль личности в истории 

Одно наденет Владыка на черном троне...

Мария Коротаева
журналист


Враг очень силен, но, чтобы сломить всякий отпор, сокрушить последние оплоты и затопить Средиземье Тьмою, ему недостает одного — Кольца Всевластия.
Дж.Р.Р.Толкиен «Властелин Колец»


Нет, недаром, недаром написанная в 50-х годах прошлого века и переведенная практически на все европейские языки в 60-х трилогия оксфордского профессора Джона Рональда Руэла Толкиена «Властелин Колец» так и не была издана в Советском Союзе. Уж очень прозрачные ассоциации вызывает она у человека, жившего здесь в те поры. Он был мудрым человеком, оксфордский профессор, он ясно понимал, что на свете нет ничего страшнее идеи власти, доведенной до абсолюта. Власти ради Власти.

Пятого марта исполнилось 50 лет со дня смерти одного из самых кровавых диктаторов в истории человечества. Интересно, когда он умирал в мучительном одиночестве на так называемой «ближней даче», о чем сожалел он больше всего? О миллионах загубленных жизней, посчитать которые не удалось до сих пор? О погибшем сыне и потерянной дочери? Может, о женщине, которую довел до смерти? Или все-таки об ускользающей из рук безграничной, нечеловеческой Власти? Говорят, все, что он мог бы оставить в наследство потомкам, — шинель, сапоги да несколько прокуренных трубок. Иосиф Джугашвили, назвавшийся смертельным и звонким именем Сталин, низкорослый, тщедушный семинарист с побитым оспой лицом, как смог он бросить к своим сапогам огромную страну, как сумел залить ее кровью?

В детстве, прочтя евтушенковскую «Братскую ГЭС», я сама поняла, о чем недоговаривают мои родители, и пришла к отцу с вопросами. Милый мой растерянный папа отложил в сторону свои конспекты, сдвинул очки на лоб и тихо проговорил: «Кажется, ты выросла... Ну, садись, попытаюсь рассказать»... Мне было тогда 10 лет, и я не помню, что рассказывал отец, а жаль — он был мудрым человеком. Но с тех самых пор меня мучил один неразрешимый вопрос: как могло случиться так, что никто — НИКТО! — во всей огромной стране не восстал, почему не было ни одной попытки покушения на диктатора, почему ни один человек не попытался противостоять системе? Даже в детстве я смутно понимала, что предлагаемое мне взрослыми объяснение: «Ты не представляешь, как все боялись!» — не объясняет покорного шествования на плаху миллионов людей. А если и объясняет, то не до конца. Наверно, ответ именно на этот вопрос я искала в самиздатовских Солженицыне и Конквесте, а потом — в обвалившейся на нас после 85-го лавине перестроечных публикаций. Я понимала: то, что лично я никогда «их» не боялась, не отменяет тогдашних страхов — в конце концов, максимум, который грозил мне, определялся пятью годами по знаменитой 72-прим. В наше время за инакомыслие, даже активное, уже не стреляли. Я просто не находила в книгах и воспоминаниях признаков этого самого активного инакомыслия.

Понимание пришло постепенно. Первое, что стало понятно — это то, что Сталин получил в наследство от «старших товарищей» весьма подготовленную страну. С одной стороны, все, кто сопротивлялся большевикам как таковым, свою войну — гражданскую — проиграли. Большая часть либо эмигрировала, либо погибла в первой — ленинской — волне террора. Мощнейшее крестьянское сопротивление было утоплено в крови, кронштадтские анархисты и матросы навеки вмерзли в тот лед, который потом кощунственно поминал в патетических строках Роберт Рождественский. Оставшиеся так или иначе приняли новый режим.

Но дело было не только в этом. Похоже, явные и неявные монархисты, ностальгирующие по «России, которую мы потеряли», то ли лукавят, то ли чего-то не понимают. Скорей всего — и то, и другое. Не было «той России» — православной, народной и самодержавной. Была огромная, неуправляемая, насквозь прогнившая империя, главной правящей силой которой был чиновничий произвол, а главной верой — вера в доброго царя, в барина, который «приедет и рассудит», в силу полицейской дубинки и всемогущество взятки. В стране процветающего патернализма большевистские идеи о верховенстве класса над личностью воспринимались вполне адекватно. В государстве, где испокон веку «закон — что дышло», вопиющее беззаконие является естественным. В странном конгломерате Запада и Востока стремительный технический прогресс органично соседствовал с восточной деспотией — они друг другу не противоречили. К тому же, кажется, это еще Чаадаев в позапрошлом веке заметил, что, в отличие от англичанина, который, ежели сосед живет лучше, станет подновлять заборчик и насаживать садик, русский пойдет и спалит соседский дом. Принадлежность к определенному классу (или к определенной национальности) позволяет чувствовать себя на рубль дороже ближнего, не прилагая к этому ни малейших усилий.

И тут приходится признать, что роль личности в истории не так уж велика. Нет, получивший Кольцо Всевластия рябой семинарист Иосиф Джугашвили — всего лишь один из смертных, носивших это кольцо. Темным Владыкой его сделали люди — те, кто поставил идею выше прав личности. Те, кто позволил запустить машину террора и в большинстве своем погиб, перемолотый ее жерновами. Уже потом в ход пошел страх, потому что машина заработала, а остановить ее — не в человеческой власти. Ведь феномен этой машины в том и состоит, что для своей работы она требует составляющих деталей — то есть людей, готовых мучить и убивать. Среди населения любой, даже самой демократической и религиозной страны есть определенный процент таких людей. В обычной жизни они почти не видны — кто-то с детства впитал, «что такое хорошо и что такое плохо», и научился обуздывать свои наклонности. Кто-то находит им применение, становясь преступником или, наоборот (что греха таить!), работая в органах охраны правопорядка. Но лишь когда начинает крутиться машина террора, эти люди становятся востребованы в массе своей. Они и составляют машину, и, мне кажется, пока машина не перемелет их самих, она не остановится. Так было в Кампучии Пол-Пота и в Китае Мао, и во времена культа личности, и во времена великой французской революции, и во времена инквизиции. Наверно, так бывало и раньше. Но это уже состоялось. Можно оплакивать погибших, можно ставить им памятники, можно собирать документы и открывать музеи. Можно и нужно. Однако история научила нас тому, что сохранение памяти само по себе еще не гарантирует от повторения кошмара. Мы можем сколько угодно твердить заклинание: «нужно помнить, чтобы это не повторилось», но само по себе это заклинание, равно как и память, не спасет нас ни от повторения голодомора, ни от массовых репрессий. Только тогда, когда каждый человек скажет себе: «Они больше не увидят меня на коленях!» — на колени нельзя будет поставить страну.

Потому что Кольцо цело, и кто-то там, в неведомом будущем, может надеть его на палец и произнести срывающимся от страха и вожделения голосом: «Оно мое!», и наплодить новых орков, и разбудить старых орков, и горе нам, если нам нечего будет этому противопоставить, кроме сломанного меча.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования