Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Власть стр. 4,5
Экономика стр. 6,7
Контекст стр. 8
Афиша стр. 9
Объектив-TV стр. 10,11,12,13,14,15,16
Документ стр. 17
стр. 18
Одна история стр. 19
Культурный разговор стр. 20
Спорт стр. 21
Страна советов стр. 22
Напоследок стр. 23
MediaPost on-line
политические партии обсудили обсуждение
военный визит в женский день
Колонка редактора
новые маршруты городского транспорта
Одна история Стр. 19

МУРКА - ГИМН ПРЕСТУПНОГО МИРА

Дмитрий Ангелин

В одной колонии строгого режима был заведен забавный обычай (возможно, он и сейчас есть). Все построения на проверку, заход и выход из столовой проходили под музыку из кинофильма «Джентльмены удачи». Тысяч семь изуродованных судеб, беззубых ртов в затылочек друг другу идут принимать пищу. Вы бы содрогнулись, увидя, какую именно. И: «пай-ра-рам, па-ру-ра...». Смешно, правда? А в фильме «Место встречи изменить нельзя» придурковатый Промокашка требует «Мурку». Десятки лет назад в другой колонии администрация попробовала точно так же, как саундтрек «Джентельменов удачи», использовать «Мурку». И вспыхнул бунт. Крушились скулы и рёбра, были убитые. А всё из-за «Ты зажухарила всю нашу малину...»

«Мурка» была и остаётся гимном преступного мира.

Когда мы говорим о государственном гимне, то понимаем целую национальную идею, многочисленный народ с общими взаимными обязательствами, законами, централизованной властью. А чем объединены домушники, карманники и аферисты? За что они шли собакам в пасть?

ВОРОВСКАЯ ИДЕЯ

В банде была баба.

Звали её Мурка.

Хитрая и смелая была.

Даже злые урки

и те боялись Мурки.

Воровскую жизнь она вела.

Рядовой гражданин с трудом себе представляет, с чем едят Римскую Империю, зато большинство знает, кто такие воры в законе. Это невероятно яркое социологическое явление, и в сознании людей, почерпнувших сведения о них в литературе, легко происходит смещение акцентов. Им может показаться, что вот появились воры и создали свои традиции. На самом деле первичными были воровские «понятия».

И только потом самые ревностные их блюстители получили статус законников. Это не ленины и не мао — основоположники и вожди. Одно их звание — громадный политический капитал. С ними считаются, как с авангардом миллионной армии бывших, нынешних и будущих уголовников.

«Понятия» появились не стихийно и не ради защиты интересов определённой прослойки зэков. Они были вызваны потребностью оказавшегося за решёткой люда. Именно так появлялись мораль, законы и культуры всех времён и народов. Человеческое общество не терпело немотивированного насилия, вероломства и мародёрства. И тогда совершенно естественным образом сформировалась квалификация немотивированного насилия как «беспредел», вероломства — «фуфло», мародёрства — «крыса».

По понятиям, какое бы то ни было насилие, взять хотя бы словесное оскорбление, должно быть обосновано. Иначе беспредел карается беспределом. Строго говоря, должна быть подведена юридическая база. За фуфло и крысу порядочные должны «спрашивать», то есть наказывать. Предусмотрены допустимые пределы наказаний. Например, единоразовая крыса, наказанная опусканием — переводом на положение педераста, «петуха», попахивает беспределом. Табуированы неприемлемые формы покараний: если кто-то кого-то даже за дело силой подверг мужеложству, то он не может считаться порядочным. «Разводит рамсы» — то есть решает спорные ситуации — оговоренный круг лиц, имеющих соответствующие полномочия. А «качели» — откровенные столкновения часто трудно себе представить без апелляции к воровским законам. Если все эти сложившиеся годами нормы объединить, то получится увесистый кодекс. Иными словами, понятия есть не что иное, как правовая система.

В отсутствии понятий мир зэка превращается в хаос.

А он человек и так жить не может и не хочет. Это составляет «воровскую идею». Этому духу нужен гимн.

МЕРИЛО НРАВСТВЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ

Прибыла в Одессу

банда из Херсона.

В банде были урки, шулера.

Банда занималась

тёмными делами,

И за ней следила ГубЧК.

Понятное дело, всякая правовая система отражает нравственные критерии своего социума. Накануне двадцать первого века европейцы пришли к тому, что людей убивать нельзя. И самых страшных маньяков тоже.

И каннибалов нельзя. Кому могло такое в голову прийти лет триста назад? Тогда теми же европейцами предлагался широкий ассортимент казней на любой вкус общественности.

Часть социума восхищается Робином Гудом и Дубровским, а другая часть рассматривает те же деяния как бандитизм и разбойные нападения, совершённые повторно по предварительному сговору группой лиц, повлекшие за собой особо тяжкие последствия.

И преступный мир имеет свою систему ценностей. Мне очень нравится в ней и неприятие беспредела, и «общак» — взаимопомощь, причём, в первую очередь больным («крест»: санчасть, туботделения и т.п.) и наказанным («яма»: ШИЗО, ПКТ, карцер).

А есть такое, что очень не нравится, более того, отталкивает. Если тебя обманули, например, сказали, что за хорошую камеру нужно заплатить оперу, а сами твои деньги прожрали, то по понятиям ничего предъявить нельзя — ты «повёлся» сам.

БУКВА И ДУХ

Раз пошли на дело.

Выпить захотелось.

Мы зашли в

шикарный ресторан.

Там сидела Мурка

в кожаной тужурке,

А из-под полы

торчал наган.

Насколько мне известно, «понятия» никем не систематизированы или хотя бы в том или ином виде не зафиксированы. Главная причина — невозможно. Есть стержневые моменты, основа, которая уже достаточно полно обнародована. А нюансы вызывают разночтения, начиная с воров. В каждой зоне, в каждом бараке, в каждой камере есть свои «навороты». Чтобы хорошо ориентироваться в понятиях, их нужно не зазубрить, а понять их методологию, снова таки, дух. Приобретается только с опытом.

При желании да умеючи, следуя букве понятий, а не духу, можно обосновать почти всё, что взбредёт в голову.

Однажды один богомерзкий зэк-бригадир заподозрил меня в стукачестве. Или сказал, что заподозрил. У него были никак не связанные с моралью причины на меня наехать. Так вот он предложил мне развести рамсы по понятиям. Представляете?

Бригадир по всем правилам — «козёл». Перешагнул через просто немыслимые ограничения арестантских традиций — он «мусор»! Их настоящие менты боятся: «козлы» сдают вчистую всех — это их обязанность.

А туда же! Он собирался мне что-то раскинуть по понятиям. Причём он далеко не дурак. Он опытнейший интриган. У него отсиженных, если не ошибаюсь, было лет шестнадцать. Именно поэтому он сделал такое предложение — его опыт позволял манипулировать воровским законами настолько свободно, что он счёл возможным использовать их в своих козлиных целях.

Зачем это ему понадобилось? Он мог просто вызвать представителя администрации и сказать, что я, например, ему угрожал вон тем куском арматуры. Этого было бы вполне достаточно, чтобы я с полгодика мочился кровью. Самое феноменальное, что он в душе, я думаю, считает себя несправедливо признанным изгоем среди зэков. Он даже греет кое-как крест. Он искренне полагает, что у него есть основания опираться на понятия. Существуют такие навороты, вроде «за масть не спрашивают, спрашивают за поступки», и он их принимает. Это достоевщина. И это реальная жизнь.

ЗАКОН ЧТО ДЫШЛО

Как говорится, закон что дышло — куда повернул, туда и вышло.

Пример с козлом не совсем показателен — он открыто отрёкся от всяких понятий, так чего от него ждать? Интереснее было, когда сталкивался с кое-чем среди блатных.

Сам я «по масти» всегда был мужиком. В тюремный или лагерный «блоткомитет» никогда не входил. Хотя общак собирал и гонял, и с некоторыми блатными имел очень хорошие личные отношения. Но однажды я сблизился в СИЗО с одним арестантом.

Миша Т. попался в шестой раз. После очередного срока однажды задержался на свободе целых девять месяцев. Это был рекорд. Я знал, что скоро уеду на зону. Миша родом из другой области, и все ходки у него были дома, в тамошнем управлении по исполнению наказаний. Мы оба понимали, что посидим вместе ещё месяц-два и больше никогда не увидимся.

Вообще тюрьма учит никому не верить. Почему-то оперчасть всегда знает то, что не выходило из круга «самых проверенных». Чужая душа потёмки. А ещё бывают вещи,

о которых бы лучше не знать блоткомитету. Но в этот раз что-то произошло. Я увидел в Мише столько общего и такое взаимопонимание, что доверил ему многие свои секреты. Во всех стукачах сидит что-то охотничье, страсть игрока.

А у Миши, мне показалось, уже давно была апатия к какой бы то ни было «игре». Если б ещё он мог извлечь из сдачи меня какую-нибудь пользу, лучше бы поостеречься, а так...

Миша ответил тем же.

И хотя то, что он мне рассказал, было всего лишь словами, я ему поверил. Во-первых, это полностью укладывалось в мои представления и согласовывалось с моим опытом. Во-вторых, наше общение было откровением за откровение. Мы оба ощущали, мягко говоря, необычность ситуации и одинаково радовались ей. Не нужно было ни мне, ни ему переходить на байки — кайф пропадёт.

Миша был блатной и дошёл до лагерной элиты. Он был смотрящим за наркодвижением. Выше него были единицы. Его рассказы касались действительности из жизни блоткомитета. Взгляд изнутри. Можно было отсидеть и двадцать лет и ничего этого не узнать.

Один из рассказов

Зона была «чёрная». То есть контролировалась блатными. Администрацию это устраивало, она этим пользовалась. Блоткомитет не обходил её вниманием. С каждого загона общака им перепадало, и неплохо. И не только с общака, но и с игры, и от продажи наркотиков (Миша был их человеком в данном вопросе). Блатные, или по-другому «босота», кроме того, обеспечивали колонии видимость порядка. Администрации не нужно было бороться с драками, голодовками, невыходами на работу и пр. Босяки раскидывали по понятиям про общие интересы братвы и целесообразность оставаться «с красными в шоколаде».

В каждом отряде был свой смотрящий. За лагерем смотрел положенец — пока не коронованный вор, но уже пользующийся всеми его правами. Был смотрящий за игрой — второй человек, поскольку игра — пожалуй, самая живая вещь на чёрной зоне. Наркотики — были б деньги — можно сидеть в системе.

На пятом отряде был смотрящий Андрей Горчик (кличка). Молодой стройный парень с красивым лицом. Несмотря на возраст, он был очень духовитый — самолюбивый, дерзкий, но при этом принципиальный и честный. Уважение к нему было неподдельное. Босяк таким и должен быть.

Мише только не давала покоя одна вещь в нём. Его внешние данные. К тому моменту Миша отсидел около пятнадцати лет. Очень многие за такой срок приобретают гомосексуальные наклонности (активные). Говорю как на духу: со мной ничего подобного не случилось. Я христианин, да и не отсидел столько. Но, при всей нелицеприятности этого факта, я не обвиняю таких людей. Ну не боятся они Бога и проживают свою жизнь в тюрьмах. Ну что, умереть им?

Однажды Мишу разбудили ночью. «Конь» (шестёрка) извинился и сказал, что смотрящий за лагерем просит «дури».

В «шуше» — отдельной комнатке — сидел смотрящий за игрой. В глазах стоял туман. «Готов», — подумал Миша и взглядом спросил: «Где?» Смотрящий за игрой показал на шкаф, выполняющий роль импровизированной ширмы. Вошедший заглянул за него и увидел картину, которая привела в остолбенение. Положенец лежал на постели с дымящейся сигаретой в зубах. А сверху на четвереньках стоял Горчик и страстно делал ему минет.

По понятиям пассивная педерастия — самая презираемая мерзость. Их даже рукой бить западло. Их бьют ногами. Ну ладно там «тягануть петушка» — благо, их в лагере целый отряд. Но чтоб смотрящий... Сто двадцать рецидивистов смотрит на Горчика как на авторитета, подчиняется ему. Положенец следит, чтобы петухи не «контачили» пацанов — ели, спали, работали отдельно, а тут ставит смотрящим...

Потом никто никогда об этом не говорил. Как будто не было ничего. Положенец дальше разводил рамсы. Горчик смотрел за пятым отрядом. Миша занимался своими наркотиками. Но чем-то удивить его уже было сложнее.

Есть зэки, которые в начале своего пути служили воровской идее, но, столкнувшись с чем-то вроде Мишиной истории, разочаровались и ушли в себя. С ними всё ясно и логично. Однако есть и другие...

ПРОСТИ, МАРАТ

Мурка, в чём же дело?

Что ты не имела?

Разве ж я тебя не обожал?

Юбки и жакеты,

кольца и браслеты

Разве ж я тебе не покупал?

Марат С. приехал на Украину из Казахстана. Здесь кинули родственника его друга. Ситуация тривиальная. Кидала обратился к своей милицейской крыше и благородная миссия незваных гостей была представлена как вымогательство с угрозой насилия.

В СИЗО Марату было сравнительно комфортно. Он вырос среди босяков, прошедших малолетку — самое страшное место во всей пенитенциарной системе. С детства воспитывался по понятиям. Все удивлялись, почему он сам до сих пор не сидел. Вот и настал его черёд.

Даже то, как он повёл себя в первые минуты, определило его дальнейший статус. В камере было человек семьдесят. Рассчитана на сорок мест. Всех вновь прибывших подзывал смотрящий и в окружении своих «семейников» — людей, с которыми он делил еду, курево и, частично, власть, — выяснял, что за арестант заехал. Как к нему отнестись: дать ему место на нижней наре, поближе к себе, или на втором ярусе — «на пальме» среди «чертей». Можно ли с него что-нибудь получить или он «голимый».

Марату начали рассказывать об «уделении внимания первой семье»: дескать, это необязательно, но у нас все с каждой передачи половину отдают нам. Марат еле заметно улыбнулся и уверенным голосом поинтересовался:

— Общак в хате есть?

— Конечно! Ты чё, братан!

— На кого гоните? — по понятиям абсолютно закономерный вопрос, но крайне неожиданный из уст новенького.

— На кого гоните?

— На Краба...

Первой семье пришлось отвлечься от темы и рассказать про заслуги авторитета Краба, а также про тюремный общак — «людской ход».

— Это «людям», — сказал Марат, достал две пачки сигарет и пакетик с чаем, которые ему передали на ИВС из соседней камеры подельники.

Марата положили внизу (других вариантов после таких вопросов не было) и подальше от смотрящего. Новенький жил своей жизнью. Пару раз поначалу вступал в какие-то словесные перепалки со смотрящим. Не выказал ни малейшего страха и излишней агрессии тоже. Его решили не трогать. Народу и без него хватало.

Прошло месяца два. Марат огородил себе спальное место занавесками из простыней и жил в своём мирке. Он приобрёл некоторое влияние в камере. Прежде чем беспредельничать в его присутствии, кое-кто должен был хорошенько подумать. Марату даже начали «уделять внимание» — добровольно делиться пожитками — как с автономным блоткомитетом.

В один прекрасный день произошёл серьёзный ментовский наезд. Замначальника СИЗО по режимной части регулярно устраивал зэкам «прожарки». А за некоторые виды нарушений они полагались автоматически. Например, за пьянки.

Контролёр выследил через специальный глазок в двери, как арестанты подозрительно возятся с пластиковыми баклажками. Его предположения подтвердились. После того как он вызвал корпусного и они вломились в камеру, оказалось, что это брага.

Подоспевший лично зам. по режиму с группой подчинённых офицеров начал привычную карательную процедуру.

Зэков (не тех, кого поймали с алкоголем, а всех, кто спал на нижних нарах — «микроблатных») вывели в широкий тюремный коридор. Вызвали кинологов с собаками и выстроили их в две шеренги друг напротив друга по-над стенами. Эта экзекуция называлась забегами. Зэков разбили на пары. Каждая пара должна была наперегонки преодолевать строй из кинологов, собак и других ментов, облачённых в бронежилеты и вооружённых грузными дубинками. Лязгающие клыки овчарок и ротвейлеров и град ударов в полную мощь сопровождали принудительное состязание. Добежавший первым после забега шёл в одну сторону, а проигравший — в другую. Ему предстояло бежать снова, пока не победит или не останется уже соперников. Вполне вероятно, что те, кто делал брагу, прибегут первыми, а те, кто ни при чём — будут прогоняться снова и снова. Кроме всего прочего бегущие должны были громко скандировать: «Спорт — здоровье! Водка — яд!»

После забегов обычно зэков выводили во двор и они, маршируя по территории СИЗО, выкрикивали во всю глотку тот же речитатив. На этом экзекуция заканчивалась.

Однако в этот раз до строевой подготовки не дошло. Когда настала очередь Марата бежать сквозь строй, он пошёл обычным шагом, даже чуть в развалочку, и молча. Удары, которые на него обрушились, казалось, смертельные. По голове, по шее, по позвоночнику. Зрелище было похоже на хождение по водной глади — до того не верилось, что человеку под силу такое терпеть. Менты были взбешены.

На вопрос, почему он не бежит, Марат ответил: «Не по понятиям». Некоторые режимники смотрели на него даже с каким-то скрытым сочувствием, словно хотели сказать: «Знал бы ты, дурак, сколько ваших авторитетов бегает к нашим операм...» Некоторые перебирали в памяти похожие случаи и людей наподобие Марата, впоследствии сломленных, или покалеченных, или убитых и не доживших до освобождения. Большинство же чувствовали: задета их профессиональная гордость.

Зэки стояли молча и напряжённо.

Марата потащили в карцер.

Периодически непокорные встречаются. В большом СИЗО один-два раза в год. Их пытают усмирительными рубашками, избиениями при посадке на яму (они большую часть срока там и проводят).

Те, которые больше заботятся о своём имидже, находят куда менее тернистые пути.

А Марат закончил тем, что поехал на инвалидную зону с коленями, сгибающимися в обратную сторону.

Я давно уже не романтик.

И давно меня не трогает всяческая героика. Меня просто не оставляет равнодушным высокая идея сохранения человеческого достоинства.

Припев:

Мурка, ты мой мурёночек.

Мурка, ты мой котёночек.

Мурка! Маруся Климова!

Прости, любимая!

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования