Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Власть стр. 4,5
Экономика стр. 6,7
Город стр. 8
Афиша стр. 9
Объектив-TV стр. 10,11,12,13,14,15,16
Контекст стр. 17
Тема стр. 18
Одна история стр. 19
Культурный разговор стр. 20
Спорт стр. 21
Страна советов стр. 22
Напоследок стр. 23
MediaPost on-line
Придите и получите! Сбербанк возвращает долги
Колонка редактора
«По чуть-чуть»...
Куда уйдем со школьного двора?
Одна история Стр. 19
 Должок! 

Мой друг ушёл в бега

Семён Пронкевич

Эта статья посвящается довольно специфической теме: должникам, их преследованиям и «бегам». Сколько существует в мире рыночная экономика, столько существует явление банкротства. Это нормально. Это закономерно. Любое коммерческое начинание имеет известную долю риска. Кто может быть уверен, что продукция, на производство которой затрачены серьёзные средства, завтра не окажется невостребованной? Кто может заранее предугадать, какой сюрприз преподнесут конкуренты? Каждый разумный человек стремится свести риск финансовых вложений к минимуму, но полностью избавиться от него невозможно. Даже самая низкая вероятность осечки на то и существует, чтобы периодически сбываться.

В цивилизованном мире закон о банкротстве является неотъемлемой частью нормативной базы рыночных отношений. Во-первых, он защищает интересы кредиторов, поскольку обязывает банкрота отвечать перед ними своим имуществом. Во-вторых, он защищает интересы банкрота, избавляя его после распродажи с молотка всех имевшихся ценностей от дальнейших неудовлетворённых претензий кредиторов.

Первый пункт нам до боли понятен, особенно, в свете историй о вкладах населения в государственные сбербанки, в различные пирамиды вроде «МММ» и так далее. Если бы прозвучало тогда решение хозяйственного суда: «Граждане! Долги компании «Безенчук и нимфы» или «Союз Советских Социалистических Республик» перед вами погашены быть не могут в силу неплатежеспособности оных. После аукционной распродажи активов артели получено денег столько. Вам должны столько. Соответственно, представляется возможным погасить такой-то процент долга, и каждый из вас, к глубочайшему сожалению, именно его и получит». Очень и очень неприятная ситуация. Увы. Но кредитор не чувствует в ней себя идиотом. Он неудачливый вкладчик, но не «обманутый вкладчик».

Однако вместо придуманного несколько веков назад механизма разрешения подобной ситуации, начинается изобретательство велосипеда, громкий шум о поисках «украденных» денег и экстренных мерах властей. То есть что-то наподобие битвы за урожай. Помните у Задорнова: «В стране горе! Уродил невиданный урожай! Что же теперь с ним делать?» Вот и здесь: «У нас ЧП! Кто бы мог подумать, что трест может лопнуть? Ай-яй-яй! Как же быть?»

Здесь я опускаю нюансы, касающиеся мошеннического умысла уже в момент зарождения финансовой пирамиды, из соображений презумпции невиновности. Меня волнует в данном случае аномалия экономическая. Причём, если ситуация с одурачиванием кредиторов обсуждается общественностью с десяток лет, то я хотел бы привлечь ваше внимание ко второй стороне этой проблемы.

Это факт, что в ряде случаев вышеупомянутые активы отсутствовали и напрашивалось подозрение о криминальном характере деятельности должника. Но были и совсем не однозначные истории. Люди, не собиравшиеся никого кидать, привлекавшие в свой бизнес инвестиции, становились жертвами того самого предпринимательского риска и вместо цивилизованного признания себя банкротами оказывались на тюремных нарах, в больнице с увечьями, а чаще всего в бегах, заметьте, без средств к существованию, без заранее приготовленных тылов. В бегах в неизвестность, в отрыве от родных, в обстановке страха и безысходности. Вот об этом, насколько я знаю, не сказано до сих пор ничего.

ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ПРИБЕГНУТЬ К ПРИНЯТОМУ НА УКРАИНЕ ЗАКОНУ О БАНКРОТСТВЕ

Закон о банкротстве на Украине принят достаточно давно. И огромное число предприятий было легально обанкрочено. Банкрот по завершении процедуры абсолютно законно отказывался принимать ещё какие-либо претензии. Дальнейшие попытки что-либо от него получить трактовались как вымогательство, рэкет.

Но у этих предприятий был в руках козырный туз — они работали полностью в правовом поле. Платили все налоги (потому и обанкротились), приобрели долги в сфере официальных сделок. Их деятельность целиком регулировалась существующим законодательством и им же и защищалась.

Теперь давайте рассмотрим, у всех ли предпринимателей есть такая счастливая возможность. Пришёл в частную контору пожарник, имеющий полное право закрыть её в течение десяти минут за нарушения, которых не может не быть. Ему «дали». За пожарником пришли санэпидемстанция, налоговая инспекция, налоговая милиция, которые даже при отсутствии нарушений могут... изъять документацию для проверки. Им тоже «дали». И они тоже «взяли». Но через месяц они все в том же порядке придут снова. В какую бухгалтерию прикажете отнести эти расходы?

Чтобы заплатить работнику сто гривень зарплаты, нужно со счёта снять сто семьдесят, так как семьдесят процентов составляют отчисления в различные фонды. А если работникам планируется платить, скажем, пятьдесят процентов прибыли (на меньшее они не согласны), прикажете объяснять им, что из этих процентов вы двадцать перечислили куда-то? Или владельцы предприятия согласны увеличить их долю вкупе с отчислениями до восьмидесяти процентов, потом с оставшейся части платить налог на прибыль и получить меньше главбуха? Не думаю.

Чтобы выйти из положения, предприятие часть своей продукции делает левой и получает за неё неучтённые поступления. А если это невозможно, часть прибыли перечисляется на подставные обналичивающие фирмы и возвращается оттуда в виде снова таки неучтённой налички. Теперь распоряжайся своей прибылью как хочешь. Вот так получается теневая экономика.

Предприниматели и рады бы, заплатив налоги, спать спокойно, но у кого же есть такая возможность? Работа по закону не имеет смысла. Выбор следующий: или не заниматься бизнесом вообще, или превращать свою деятельность в айсберг, где надводная часть находится в правовом поле, а подводная — в тени.

А в тени бизнес так же подвержен риску. И если в сфере теневой экономики возникает устойчивая неплатежеспособность, закон о банкротстве эту ситуацию уже не предусматривает.

В МИРЕ НЕПИСАНЫХ ЗАКОНОВ

Двойная бухгалтерия — двойная мораль. Сфера экономических отношений, которая не регулируется законом, тоже не может существовать в хаосе. Есть мировая практика, когда теневой рынок контролируется криминалом. Это объясняется тем, что сами предприниматели, нарушая закон, не могут искать у него защиты и вынуждены договариваться с рэкетом полюбовно.

В некоторых регионах в целях криминального контроля нередко используются правоохранительные органы. Это удобно не только тем, что приносит им дополнительные доходы, но и тем, что позволяет сохранять видимость порядка. «Нарушитель» несёт ответственность как бы за нарушение официального законодательства.

Проще говоря, его ожидает встреча с этими самыми органами, действующими по принципу: был бы человек, а статья найдётся. Сценариев может быть неограниченное множество.

Например, в один прекрасный день приходит хорошо знакомый налоговый инспектор и почему-то на этот раз не «берёт», а передаёт материал в налоговую милицию. Возбуждается уголовное дело, и в ходе расследования подозреваемому предлагают «вести себя с деловыми партнёрами благоразумно».

А если речь идёт о фантастическом случае, когда по налогам подкопаться не к чему, то не обольщайтесь. Во время нагрянувшего как гром среди ясного неба обыска у бизнесмена в кабинете могут найти пачку малокалиберных патронов или кулёк со смешным количеством наркотика, тем не менее в аккурат достаточным для избрания меры пресечения в виде содержания под стражей.

Будь то бандюк с утюгом или опер с уголовным кодексом — результат один. Неписаные законы охраняются куда жёстче, чем писаные, и при этом опираются на значительно более примитивную мораль. Если в правовом поле отражается стремление к общепринятым гуманистическим принципам, то в тени складываются такие порядки, которые продиктованы исключительно интересами сильных мира сего.

Ну, а какие же сильные мира сего мирятся с финансовыми потерями? Отсюда и отношение к банкротству. В этом неофициальном порядке банкрот — не неудачник, а преступник. Порой совершенно не придаётся значения причине неплатежеспособности: украдены ли деньги или не окупились хозяйственной деятельностью — это не меняет сути дела. Статус банкрота уравнивается со статусом афериста.

Первое действие, которое предписывают неписаные законы, естественно, совпадают с общепринятой процедурой. Однако уже в процессе раздела имущества о какой-либо демократии говорить смешно. Или всё достаётся одному наиболее сильному кредитору, или делится между несколькими, равными, так сказать, по весовой категории.

А самое характерное отличие между двумя моралями проявляется после. Худший случай может заключаться в убийстве, калечении, продаже внутренних органов, принуждении к проституции. Но со временем эти методы преимущественно (но не всегда) уступают место более цивилизованным.

Самый распространённый принцип — это отрабатывание долгов. Официальные гражданско-правовые отношения предусматривают иск: ответчик — свободный человек — работает где хочет, но часть доходов отдаёт на погашение долга. Здесь же имеет место фактически порабощение: кредитор вправе решать, где и кем работать должнику. Допустим, банкрот разочаровался в своих предпринимательских способностях, всё равно кредиторы могут заставить его заниматься старым делом и поставить на вид, что это самое гуманное решение вопроса.

Тут встаёт вопрос не только политико-экономического характера. Дескать, вся проблема сводится к невозможности работать в правовом поле: вот не будет теневой экономики — и отношение к банкротству станет цивилизованным. Это, безусловно, справедливо с правовой точки зрения. Но двойная мораль — не просто двойная, а всеми признанная — не поддаётся законодательному регулированию. История указывает на обратную зависимость: общество духовно созревает до демократии, осознаёт личность как высшую ценность и только потом закрепляет это законами.

Теневая экономика и двойная мораль больше присуща развивающимся странам, которые приняли современное законодательство в стремлении интегрироваться в международные, например, европейские институты. А «изнутри» эти принципы не сформировались.

Представьте себе, что какому-нибудь племени людоедов понадобились кредиты Европейского Банка Реконструкции и Развития. Вождь примет самую демократическую конституцию, а по ночам будет баловаться свежатинкой.

ИГРЫ НЕ ДЛЯ СЛАБОНЕРВНЫХ

Закон о банкротстве позволяет нормально функционировать рыночной экономике. В одном из основополагающих видов коммерции — кредитовании — каждый вкладчик и каждый заёмщик знает, что произойдёт, если погасить долги окажется невозможно. Банкротства ещё не произошло, но закон уже работает. Аналогично негласное отношение к банкротству определяет не только последствия финансовой несостоятельности, но и сам характер обращения с ресурсами.

Тут, когда невыполнение взятых обязательств означает возложение головы на плаху, страх заёмщика порождает нездоровое отношение к естественному риску и создаёт предпосылки для новых финансовых пирамид.

Всё достаточно просто квалифицировать, когда финансовая пирамида строится изначально с целью хищения. Первые вкладчики получают искусственно раздутые дивиденды и интригуют последующих кредиторов, которым уготована роль жертв махинации. А когда изначально нет и намёка на преступный умысел, но заёмщик строит пирамиду непроизвольно, оценочная шкала оказывается несформированной. Вот как это бывает.

Предприниматель берёт ссуду на реализацию какого-нибудь проекта. При этом он, естественно, уверен в успехе и своевременном погашении долга. В процессе воплощения его замысла случается нечто незапланированное. Например, купив в одном месте товар первого сорта, он не может перепродать его в другое иначе, как вторым сортом.

Он честно является к кредитору, чтобы рассказать о положении вещей, и слышит в ответ: это твои проблемы, надо было раньше думать. Над заёмщиком с этого момента нависла угроза. В поисках выхода из положения он перезанимает деньги где-нибудь, рассчитывается с первым кредитором и наживает второго. Не нужно быть Лобачевским, чтобы просчитать образующуюся математическую модель.

Понеся убытки, он располагает уже только частью суммы первого кредитора. При этом он берет в долг у второго кредитора полный объём первоначального займа плюс набежавшие проценты. Что произойдёт, когда настанет пора погашать и второй заем? Наиболее вероятно, новая — третья ссуда. Из раза в раз поднимается репутация заёмщика, благодаря отзывам кредиторов, с которыми он рассчитался чужими деньгами. Геометрическая прогрессия благополучно развивается.

Сравните с ситуацией, когда в мошеннических пирамидах первые вкладчики интригуют последующих. Разница заключается в том, что мошенник планирует в один прекрасный момент присвоить деньги, а оказавшийся неплатежеспособным предприниматель мечтает избавиться от долгов, пускай даже ценой всего своего имущества.

Много лет проработав в бизнесе, я ни разу не столкнулся с примером, когда неудачнику удалось вылезти из пирамиды, перезанимая деньги. Несколько человек отделались волевыми и силовыми способами: они заявили кредиторам, что денег нет, а когда будут — отдадут, любые же продолжающиеся начисления процентов эфемерны и не признаются. Решение нелицеприятное. Оно содержит в себе обман, поскольку в момент одалживания о подобном повороте и речи быть не могло. Кроме того, его могут себе позволить только те, кто за собой чувствует серьёзную опору.

В остальных известных мне случаях — а их на порядок больше — банкроты доходят до ручки. Чтобы не потерять доверия у новых кредиторов, в которых они постоянно нуждаются, они скрывают истинное положение и продолжают свой бизнес. Их навыки совершенствуются. Ошибки и просчёты по два раза не повторяются. Если бы можно было не считать затраты на бесконечные проценты, то прибыль, действительно, растёт. Но чудес не происходит. Никакая рентабельность не может справиться с раздутыми долгами.

Приходит день, когда становится просто не у кого дальше перезанимать. Все, кто мог одолжить, уже стали его кредиторами. Прибыли хватает на погашение лишь незначительной доли регулярных процентов. Основная часть «дивидендов» остаётся невыплаченной. Среди кредиторов зреет паника.

«ЗА ЦЫГАНСКОЙ ЗВЕЗДОЙ КОЧЕВОЙ»

Хорошо понимая особенности национальной процедуры банкротства, должник до последнего момента её оттягивает (банкротом он стать не опоздает), и, как правило, к упомянутому дню в кармане у него гуляет ветер.

Ещё вчера через его руки проходили значительные суммы. У него остаются одежда, телефон и всякие атрибуты, приличествующие вчерашнему положению в обществе. А сегодня он содрогается от каждого телефонного звонка. У него сердечная аритмия, симптомы болезни Паркинсона, понос и чихания.

Поскольку речь идёт не об аферисте, у него не приготовлены пути отхода: загранпаспорт на чужое имя, запасное место жительства и прочее. Вот и началось...

Обычно у банкрота есть семья и дети. Уходить в бега с ними под мышкой? Любой благоразумный человек бежит в одиночку, чтобы найти новое место, обосноваться на нём, наладить новый источник доходов и уже потом забрать к себе семью. А пока предстоит разлука, неопределённость и неуверенность. Звонки соседям, чтобы узнать, не стали ли родные заложниками у кредиторов.

Потом судьба таких людей складывается ой как по-разному. Одни через два-три месяца находят новую базу, и бегство благополучно завершается. По старому месту жительства они контактируют с внешним миром через надёжных товарищей, которые под дулом пистолета не дают никому их новый телефон  (а адреса и сами не знают).

Другие — отлавливаются и допивают сию чашу до конца (см. начало статьи — о негласных правилах обращения с банкротами), но только в отягощённом варианте, как реакции на попытку бегства.

Беглецы — это, в общем-то, самоистязатели, которым уж никак не легче, чем их кредиторам. Они, именно они, решили пойти по пути обмана. Но даже в уголовном кодексе есть такое смягчающее обстоятельство, как совершение преступления в состоянии тяжёлой материальной зависимости.

Участь банкрота постигла десятки моих знакомых. И лично я вижу в этом уже симптомы нравственной болезни общества. Главной ошибкой самого заёмщика является принятие жестоких условий игры. Дальше, когда ему будет претить обман, он пойдёт на него, потому что сам себе принадлежать уже не будет.

Однажды наркологи констатировали случай, когда муж излечил жену от алкоголизма при помощи видеокамеры. Ему стоило показать благоверной, как пленительна она в минуты веселья, похмелья и проблевания, и вмешательство медицины не потребовалось.

Мне кажется, что искривление в сознании кредиторов есть результат не жестокости, а новизны рыночных отношений как таковых и элементарного недопонимания того, что нет причин, которые могут оправдать рабство, что каждый бизнесмен имеет право на банкротство, ибо без риска нет бизнеса, а без банкротства нет риска.

Искренне сострадая как банкротам, так и обманутым кредиторам, я был бы счастлив, если бы эта статья сослужила роль вышеупомянутой видеозаписи.

Я не считаю себя вправе давать кому-то какие-либо советы. Однако позволю себе поделиться соображениями, чего бы я никогда не делал на месте кредитора и на месте заёмщика. Если бы я собирался вкладывать деньги в чужой бизнес или сам брать взаймы, то прибегнул бы к залогу или другим видам гарантий, чтобы потом избавить обе стороны от диких способов возмещения ущерба. А если залога нет, то воздержался бы от кредитования вообще.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования