Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3,4
Власть стр. 5
Экономика стр. 6,7
Город стр. 8
Афиша стр. 9
Объектив-TV стр. 10,11,12,13,14,15,16
Тусовка стр. 17
Тема стр. 18,19
Культурный разговор стр. 20
Спорт стр. 21
Страна советов стр. 22
Напоследок стр. 23
MediaPost on-line
К борьбе за повышение качества коммунальных услуг будь готов!
Колонка редактора
Переворот на ХТЗ
Политреформа: итоги и успехи
Тема Стр. 19
 Судьба 

Это случалось в нашем стрелковом полку...



Трудной была судьба женщин в нашем полку, как, наверное, и в других пехотных частях. Из-за отсутствия автотранспорта почти всем нашим «фронтовым подругам» приходилось наравне с солдатами совершать долгие марши, по 30-40 километров за ночь. Вместе с нами они мёрзли и мокли, рядом с нами, когда удавалось, отогревались и просыхали у костра. Было их в полку немногим более двадцати: телефонистки, врач, медсёстры и санитарки, две машинистки.

Большая часть «подруг» попала в полк после окончания краткосрочных курсов медсестёр или связисток. Лишь старший врач санроты Вера Михайловна Пенкина перед войной окончила медицинский институт и была мобилизована как дипломированный врач.

Почему шли девушки в армию, на фронт? Было на это, думаю, несколько совершенно разных причин. Некоторыми руководили патриотические мотивы, другим надоели лишения, на которые был обречён тыл. Существовал ещё один, несомненно, серьёзный мотив: мужчины в тылу стали редкостью, а на фронте можно было запросто найти своего суженого или хотя бы «временного мужа».

Наименее опасными для жизни, если позволительно говорить о безопасности на фронте, местами службы девушек были штаб полка (на должностях машинистки или телефонистки) и полковая санитарная рота (от врача до санитарки). Самой серьёзной опасности подвергались девушки, служившие в санитарных взводах батальонов, те, кто перевязывал раненых на поле боя, кто выносил их, беспомощных (и таких тяжёлых!), из-под огня противника. Здесь девушки были редкостью, большинство санитаров составляли пожилые мужчины.

Попадая в такое место, как наш полк, каждая девушка с первой минуты становилась предметом откровенного вожделения десятков, если не более, изголодавшихся по женщинам мужчин. Редкой случалось остаться без партнёра, ещё реже были те, кто отказывались от сожительства по моральным соображениям.

У нас в полку я знал лишь одну девушку, которая принципиально отвергла множество предложений, не поддалась домогательствам, не испугалась угроз. Это была восемнадцатилетняя белокурая Оля Мартынова, ростовчанка. Небольшого роста, пухленькую и голубоглазую, её, если бы не солдатская одежда и кирзовые сапоги, можно было принять за школьницу-старшеклассницу. Как-то ранней осенью 1943 года, когда мы совершали долгие марши по степным дорогам Запорожской области, я оказался рядом с Олей, и у нас завязалась неторопливая откровенная беседа. В наш полк Оля попала весной, а до этого, как я теперь узнал, она закончила годичные курсы медсестёр, на которые поступила из патриотических побуждений летом 1941 года после окончания средней школы. Её родители оставались в оккупированном Ростове, и лишь недавно от них пришло первое ответное письмо, полное надежды на скорое возвращение дочери. Оля рассказала мне о бесконечных домогательствах и принуждениях к близости, которые она испытала с момента прибытия в полк. «Но я всем отказывала, ведь не за этим же я пошла на фронт», — очень мило картавя, делилась со мной эта не похожая на всех других, абсолютно наивная девочка. Неуступчивость обошлась ей очень дорого — её единственную направили в стрелковый батальон медсестрой санитарного взвода. Полгода судьба хранила Олю, но когда в октябре мы начали штурмовать Пришибские высоты, что рядом с Токмаком, осколок снаряда пронзил грудь девушки, мгновенно оборвав её жизнь.

Иначе складывались судьбы других моих однополчанок. Многие становились «полевыми походными жёнами» (сокращённо — ППЖ) моих однополчан, как правило, офицеров. Приятель, служивший в штабе полка, рассказывал, что прибывавших к нам женщин часто сначала представляли командиру полка, его заместителю и начальнику штаба. По результатам «смотрин» и короткого собеседования определялось, куда (это нередко означало, к кому в постель) направят служить новую однополчанку. Если высокий начальник был в данный момент «холостяком» и почувствовал, что сумеет сделать ее своей ППЖ, то он приказывал будущему номинальному командиру новоприбывшей: «Зачисли в свой штат и отправь в моё распоряжение». Обычно от такой судьбы не отказывались, соглашались охотно, хотя разница в возрасте часто достигала четверти века. Редкую останавливало также семейное положение и наличие детей у будущего покровителя. Было наперёд ясно, что с точки зрения безопасности и быта ППЖ командира будет в привилегированном положении. Совершая выбор, девушка питала надежду стать в конце концов законной женой этого человека и, как могла, старалась завоевать его сердце. Мне известно несколько случаев, когда ППЖ добивались своего, но чаще они оказывались покинутыми и, как правило, оставались одинокими до конца дней.

Не всегда, однако, девушки покорно подчинялись выбору начальства и принимали заманчивые предложения. Бывало, они выбирали себе офицера рангом пониже, хотя это грозило неприятными последствиями. Вот какой «военно-полевой любовный треугольник» сложился и существовал довольно долго в нашем полку.

Летом 1943 года прибыла к нам телефонистка Тася. На «смотринах» она приглянулась начальнику штаба полка майору Бондарчуку, и он, направляя эту стройную, весёлого нрава девушку в первый батальон, предупредил, что Тася будет «обслуживать» его лично. Первое время так оно и было. Но вот случилось, что Бондарчук убыл на несколько дней, кажется, в штаб армии, и Тася провела эти дни в расположении батальона. Здесь она поближе познакомилась с заместителем командира батальона старшим лейтенантом Иваном Савушкиным. Видно, чем-то он пришёлся Тасе по душе, так как на второй день они уже были неразлучны, и Тася не сводила влюблённых глаз со счастливого старшего лейтенанта. Когда возвратился Бондарчук, Савушкин попытался договориться с ним о «переподчинении» Таси, но это вызвало лишь вспышку ярости и поток угроз начальника штаба. Теперь Тасе приходилось навещать Бондарчука «по долгу службы», но время от времени ей удавались тайные встречи с Ваней «по велению сердца». Ревнивый и мстительный майор узнавал об этих встречах, но не всегда мог помешать им. И он отыгрывался на Савушкине, благо, служебное положение предоставляло для этого богатые возможности. Быть заместителем командира стрелкового батальона на фронте — одна из самых трудных и смертельно опасных офицерских должностей. Савушкин был известен в полку как добросовестный труженик войны. Спустя тридцать лет я увидел располневшего и полысевшего Ивана Петровича на встрече ветеранов-однополчан. Меня поразило, что к его груди был прикреплён лишь один, да и то самый скромный боевой орден — «Красная звезда». Для тех, кто знал, как воевал Савушкин, это казалось недоразумением, особенно заметным в кругу ветеранов, отмеченных многочисленными орденами и медалями. Я без обиняков спросил, не внуки ли затеряли дедовы ордена, на что получил горький ответ: «Нет, это Бондарчук,... его мать, так отомстил за то, что Тася меня полюбила. Он запретил строевой части оформлять на меня представления к наградам и к повышению в звании. Так я и закончил войну, как начинал, — старшим лейтенантом».

Своеобразно повела себя, прибыв в полк, капитан медицинской службы Вера Пенкина, привлекательная девушка лет двадцати пяти, москвичка. Обладая достаточно высоким воинским званием и сильным характером, она держалась независимо и начала с того, что с ходу отвергла несколько предложений «руки и сердца», исходивших от верхушки полка. Осмотревшись, Вера Михайловна сама выбрала «друга фронтовой жизни». Им стал тридцатилетний командир миномётной батареи старший лейтенант Всеволод Любшин. Хорошо сложённый, кареглазый симпатичный мужчина, он происходил из кубанских казаков, до войны жил в Казахстане, преподавал военное дело в средней школе. Когда я, бывало, встречал эту уверенную в себе, жизнерадостную пару, всегда казалось, будто они созданы друг для друга. Вера Михайловна не прогадала с выбором друга. Всеволод создал ей почти идеальные, по фронтовым условиям и его возможностям, удобства существования. В распоряжении командира батареи имелось несколько повозок, одна из которых во время ночных переходов зачехлялась брезентом и служила Вере спальней. О такой роскоши в своей санроте она могла бы только мечтать, тем более что время от времени в повозку ненадолго забирался «согреться» (или «отдохнуть») её покровитель. Вера Михайловна была темпераментной особой, так что ездовые и шагавшие рядом с повозкой солдаты батареи на слух легко догадывались о том, что происходит под брезентовым покровом. Когда мы находились во втором эшелоне, если в санроте всё было спокойно, Вере удавалось проводить целые дни в расположении полковых артиллеристов. Здесь она могла насладиться вкусной, по её заказу приготовленной едой, выпить наравне с мужчинами «наркомовской» водки или какого-нибудь трофейного напитка.

«Военно-полевой роман» Любшина и Пенкиной завершился за три недели до конца войны. Втайне от Всеволода Вера Михайловна оформила документы на увольнение в запас и, когда всё было готово, сказала ему: «Севушка, спасибо, дорогой, за всё, что ты дал мне в эти годы, спасибо за твою любовь! Но, милый, ты должен понять, что мы с тобой — не пара для жизни на «гражданке». Ты найдёшь своё счастье, а я — своё. Прощай, Севушка, и будь счастлив!» Многие, в том числе и я, были ошеломлены неожиданным финалом, сочли её поступок чуть ли не предательством. А ведь, пожалуй, она была права.

Должен рассказать и о другом. Были случаи, когда из-за присутствия женщин на фронте (но никак не по их вине!) случалась беда. Вспомним затянувшийся ночной марш на Донбассе в августе 1943 года. В эту ночь колонна полка часто останавливалась, на каждом скрещении дорог сонное начальство долго разбиралось, по какому пути следовать дальше. Томительные, иногда до получаса, остановки происходили из-за того, что на марше эти начальники лежали в повозках со своими ППЖ, а чины пониже, не знавшие толком маршрута, опасались прерывать в неподходящий момент любовные утехи начальников. Солдаты, вынужденные подолгу стоять в колонне и догадывавшиеся о причинах остановок, роптали. В один из таких моментов возмутился обычно спокойный командир первого орудия моего взвода Владимир Тетюков. Этот бывалый воин прибыл к нам более года назад, его уважали за храбрость, рассудительность и добрый нрав. И вот теперь чаша терпения Владимира переполнилась, и он от души произнёс: «Запомните, хлопцы, мои слова: не видать России победы, пока в армии будут бабы».

А ведь нашим боевым подругам (какими только прозвищами, от снисходительных и ласковых до обидных и оскорбительных, их ни наделяли однополчане!) приходилось терпеть и такие лишения, которых не знали мужчины.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования