Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Власть стр. 4,5
Экономика стр. 6,7
Город стр. 8
Афиша стр. 9
Объектив-TV стр. 10,11,12,13,14,15,16
Общественные слушания стр. 17
Культурный разговор стр. 18
Тема стр. 19
Культурный разговор стр. 20
Спорт стр. 21
Страна советов стр. 22
Напоследок стр. 23
MediaPost on-line
Меньше знаешь - лучше спишь
Цена на хлеб: перспективное планирование
Колонка редактора
К нам едет SARS!
тема Стр. 19
 Имя в истории 

Одиссея крестника Мазепы

Владимир Цуп

«Запорожские казаки — удивительнейшая нация в мире»
Вольтер «История Карла XІІ» В прошлом году Украина должна была отмечать 300-летнюю годовщину рождения одного из своих славных сыновей, вписавшего яркие страницы в становление ее государственности. Он, как и тысячи ему подобных, посвятивших жизнь Украине, так и не дождался ни признания, ни благодарности Отчизны. И только благодаря французам, которые высоко ценили этого неординарного украинца и даже назвали в его честь аэропорт в Париже — «Orly», мы знаем о графе Григории Орлике, талантливом дипломате, маршале Франции, генерал-поручике Людовика ХV, члене тайного королевского Совета, друге Вольтера и пылком борце за независимость Украины.


Григорий Орлик родился в 1702 году в Батурине — величественной гетманской столице, спустя несколько лет разрушенной русскими войсками. Его отец Пилип Орлик, происходивший из старинного рода герба Навина, был тогда на Запорожье канцеляристом гетманской войсковой старшины. Крестным был сам гетман Иван Мазепа. Позже в Стамбуле, когда Григорий увлекся астрологией, он жаловался отцу, что никто не наблюдал за звездами во время его рождения и не открыл родителям его беспокойную судьбу... Детство Орлика пришлось как раз на бурные годы мазепинского восстания. Беспокойная таборная жизнь, переезды с армией, страшные дни Полтавы, переправа через Днепр, побег дикими степями, первые дни в Бендерах, куда беглецы прибыли в ужасную жару, навсегда запомнились мальчику, закалили характер.

После смерти Мазепы флаг борьбы за государственный суверенитет Украины подхватили его ближайшие соратники. 5 апреля 1710 года под Бендерами на общем совете казацкой старшины и запорожцев гетманом единогласно избрали Пилипа Орлика. В тот же день казаки утвердили составленную им Конституцию Украины, первую в Европе, декларировавшую сословную гетманскую монархию парламентского типа. Новоизбранный гетман для создания антирусской коалиции наладил отношения с Османской империей и крымским ханом, вел переговоры с донскими казаками и даже с казанскими татарами и башкирами. Борьба за освобождение Украины вступила в новую фазу.

Получив поддержку турецкого султана Ахмеда ІІІ, объявившего войну России, гетман и кошевой Кость Гордиенко начали боевые действия на правом берегу Днепра, подступив с запорожцами к Белой Церкви. На левом берегу союзник Пилипа Орлика крымский хан Девлет-Гирей подошел к землям Харьковского полка. А 5-го апреля 1712 года российский царь Петр І, наголову разбитый турецкой армией в битве на реке Прут, под угрозой позорного плена подписал с Портой мирный договор, согласно которому Москва отказывалась от претензий на Украину: «Его Царское Высочество свою руку отымает от казаков с давними их рубежами». Но россияне сумели подкупить великого визиря, и предписания Прутского договора так и остались на бумаге. Запорожские казаки в ожидании более благоприятных обстоятельств для освобождения Украины осели на территории Османской империи, создав так называемую Крымскую, или Задунайскую, Сечь.

После подписания договора между Орликом и Крымским ханом о совместном освобождении Гетманщины и Слобожанщины, девятилетний Григорий остался заложником у татар. Девлет-Гирей полюбил его как родного. Здесь, в Крыму, Григорий подружился с ханским сыном, что весьма пригодилось ему впоследствии. Два года спустя он чуть не стал жертвой татарского беспредела. 12 февраля 1713 года шведский король Карл ХІІ отбросил требования Порты оставить Бендеры и, имея только 300 человек, начал бой с двадцатитысячным отрядом турков и татар. Раненого короля еле спасли, шведские генералы попали в плен. Ещё до конфликта хан предлагал гетману оставить опального короля, Пилип Орлик не предал своего союзника и верно стоял при нем. Узнав об этом, взбешенные татары схватили Григория, привязали к лошади и только вмешательство Калга-Султана, ханского сына, спасло парня.

В 1715 году семья первых украинских политических эмигрантов поселилась в Швеции. В том же году 13-летний юноша вступает в королевскую гвардию. Вместе с отцом молодой Григорий прибывает в Штральзунд (современная Германия), где получает боевое крещение в битве против датчан, русских и прусаков, окруживших крепость.

Через год Григорий бросает военную службу и начинает университетские студии в Лунде. Здесь он увлёкся изучением сочинений Цицерона и Эразма Роттердамского. Гетманич не был обделён музыкальными способностями и, в соответствии с правилами хорошего воспитания тех времён, хорошо играл на лютне. Он поддерживал дружеские отношения с домами самых высоких достойников Швеции. Но семья Орлика была вынуждена скрываться от царского резидента Ягужинского, получившего приказ поймать «предателя». В те годы русская разведка открыла по всей Европе настоящую охоту на сторонников независимости Украины. Так, после прибытия из Стокгольма в Варшаву был арестован генеральный есаул гетмана полтавский полковник Григорий Герцык. А в Гамбурге был подло схвачен Андрей Войнаровский (племянник Мазепы), который вел в те годы переговоры с английским двором, пытаясь склонить его к украинской политике. Оба они стали многолетними узниками Петропавловской крепости. Скрываясь от царских шпионов, Григорий прибыл в Дрезден.

В то время гетман Пилип Орлик был арестован в Салониках (современная Греция), где пребывал под домашним арестом по милости своего бывшего союзника — Османской империи. Порта не хотела выпустить строптивого гетмана со своей территории, боясь, что тот преждевременно начнёт войну с Россией. Пилип Орлик был вынужден на протяжении десятилетий поддерживать связь со своим войском только в письменном виде.

Шесть лет Григорий Орлик провел в саксонской гвардии, пока дрезденский двор не сблизился с Петербургом. Дальнейшее его пребывание здесь становилось опасным. Тогда Григорий оставил Саксонию и поступил на польскую службу есаулом коронного гетмана.

В Варшаве молодой Орлик вполне ощутил критичность обстоятельств, в которых оказалась Украина. Силы мазепинцев были раздроблены. Гетманщина пребывала в угнетённом настроении, оттуда постоянно приезжали казацкие старшины к шведскому послу Цюлиху и подталкивали Швецию к новой войне. Но внутриполитическое положение в Скандинавии не содействовало тому. На собственный страх и риск, не имея возможности согласовать свои действия с отцом, молодой Орлик начинает дипломатическую деятельность. Сориентировавшись в ситуации, он замышляет объединить оппозицию в крае и в эмиграции. План был не нов: скоординировать войсковую силу Запорожья с восстанием в Украине. Но без турецкой помощи трудно было ожидать достижения желанных результатов. Для склонения Порты к украинской акции лучше всего подходил французский двор, слово которого было самым веским на Босфоре. Григорий в своей политической концепции возвратился к старому проекту Дорошенко и Мазепы — дипломатически опереться в Европе на Францию, для установления тесных отношений с соседями Украины, союзниками Версаля. Он оставался верным этой концепции всю жизнь, что вполне понятно, ибо в ХVIII веке лишь Франция постоянно препятствовала московской экспансии в Европу. Именно её признавали могущественнейшим королевством в христианском мире. Поэтому молодой Орлик решил ехать в Париж, чтобы поднять перед правительством дело «Казацкой нации».

27 ноября 1729 года в 4 часа вечера дилижанс из Лиля доставил в Париж молодого Орлика. Ему удалось добиться аудиенции у министра иностранных дел Шовелена, активного и энергичного политика, понимающего опасность московской экспансии. Одним из способов ослабления Москвы он считал поддержку на польском троне Станислава Лещинского (союзника Мазепы и Карла ХІІ под Полтавой). Министр понимал, что Москва не допустит Станислава на трон и конфликт с ней и её тогдашним союзником — Веной — неизбежен. Готовясь к этой борьбе, Шовелен целым рядом дипломатических мероприятий создавал благоприятную ситуацию в Европе. Образовалась ганноверская коалиция: Франция, Англия, Голландия, Пруссия, содействовали политике Версаля также Италия и Испания. Но Франции нужен был активный союзник. Швеция не могла сдерживать Москву, ибо была обессилена внутренними распрями и анархией. Оставалась Турция — только она, благодаря своему географическому положению, могла стать преградой воинственным намерениям России.

11 декабря Шовелен принял на трехчасовой аудиенции Григория, который изложил французскому министру историю казатчины последних лет, указал на причины восстания Мазепы и на современное положение Украины. Молодой гетманич сделал акцент на тайном соглашении австрийского цесаря с Петербургом, призванном не допустить французского кандидата на польский престол. Единственная возможность сорвать эти планы — широкомасштабная украинская акция, поддержанная Портой.

Орлик просил Шовелена послать его с соответствующими письмами в Стамбул, где он при содействии французского посла смог бы убедить Порту освободить отца, помочь ему возглавить восстание на Украине. Шовелен, выразив понимание освободительных устремлений Украины, пообещал обсудить эти вопросы с кардиналом Флери. Впоследствии министр напишет маркизу де Монти: «...я считаю господина Орлика-сына очень способным человеком и помогу ему». В то время Григорий вошёл в доверие к королевской фаворитке маркизе Помпадур, впоследствии содействовавшей воплощению его планов, сочувствовавшей идеям освобождения Украины.

Первого января 1730 года на новогодней аудиенции Григорий был у кардинала Флери. Предварительно об Орлике говорил с Флери и Шовелен, и посол Швеции Геда, имеющий значительный авторитет, большой враг Москвы. Флери очень хорошо принял молодого гетманича, оповестив, что его ходатайства удовлетворены и он может выехать в Стамбул.

Перед отъездом в Турцию Григорий передал Вольтеру, с которым его связывали узы дружбы, полученные от отца материалы о гетмане Мазепе для его книги. Вскоре вся Европа узнала об украинском освободительном движении и о том, что «Украина всегда стремилась к независимости».

12-го марта 1730 года гетманич под видом офицера швейцарской гвардии по имени Хаг взошел в Марселе на корабль, взявший курс на Стамбул. Судно плыло медленно, останавливаясь во всех портах, и только 15 мая в Салониках после десятилетней разлуки удалось встретиться сыну с отцом. Радости не было предела, они использовали любую возможность, чтобы побыть вместе, но условия конспирации не всегда тому содействовали.

16 июня молодой Орлик прибыл в Стамбул и в тот же день явился к Виленеву, представителю Франции в Турции, вручил ему письма отца. Виленев уже получил королевскую инструкцию, в которой Людовик XV писал, что «принимает близко к сердцу интересы Орлика и готов помочь ему». Инкогнито, скрываясь от царской разведки, под протекцией посла Франции Григорий начинает воплощать свои намерения освободить Украину. Виленев писал о молодом Орлике: «имея трезвый ум, человек амбициозный и очень осведомлен в делах правителей Севера и Германии». Сохранилась интересная история. Когда посол Франции и Орлик встретились с Иерусалимским Патриархом, тот предложил Григорию ещё раз навестить его и рассказать о Швейцарии. Молодой украинец, чтобы не выдать себя, за ночь прочёл книгу об этой стране и с таким восторгом, так убедительно рассказал о ней Патриарху, что и в дальнейшем никто в Стамбуле не усомнился в его швейцарском происхождении. Вскоре в Стамбул пришла чума, чуть не сразившая Григория: «один за другим закрывались дома нашего квартала, трупы неверных покрывали улицы. Но Господь Бог сумел отличить своих, и для меня всё обошлось», — писал от отцу.

В конце сентября в столице Османской империи вспыхнула революция, направленная против миролюбивого султана и его визиря. Как результат — на ханский престол в Бахчисарае пришёл Каплан-Гирей, старый приятель Григория. Но и на этот раз втянуть Порту в украинскую акцию не удалось. Турция медлила с активными действиями, а Каплан-Гирей выехал в Крым. Оставаться в Стамбуле стало опасно, учитывая активную деятельность царских шпионов. Григорий решил вернуться во Францию, чтобы через кардинала Флери и Шовелена, а возможно, и самого короля активизировать украинское дело. 4 октября 1731 года он оставил Стамбул. Специальный нарочный доставил королю письмо Виленева, в котором посол утверждает, что «нашел у господина Орлика все качества, способные сделать его достойным доверия Вашего Высочества».

В дороге корабль дважды настигали жестокие бури, но всё же он добрался до Тулона, а потом через Лион Орлик попал в Париж. Здесь он сразу же возобновил свою дипломатическую миссию. Вскоре после приезда Григорий передал министру иностранных дел Шовелену мемориал, в котором излагались предпосылки и пути создания независимого украинского государства, объединившего украинские земли, находящиеся под Польшей и Россией. 2 января 1732 года состоялся королевский совет, на котором обсуждался мемориал Орлика. В результате совещания Людовик XV отправил письмо Виленеву, приказав ему всячески содействовать делу Григория Орлика. «Пусть Порта поможет гетману Пилипу Орлику стать во главе своего войска и собрать под свои знамена всю нацию». Григорий также получил королевскую грамоту к крымскому хану, в которой Людовик XV призывал его выступить против Москвы. За несколько дней до отъезда Орлик получил аудиенцию у королевы Марии, о чем писал отцу: «ее высочество относится ко мне особенно доброжелательно, она приняла меня в своим личном кабинете, куда попадают только избранные». В том же письме он описывает Версаль: «...не думаю, что уславленные сады Серамиды были лучше: везде статуи, вазы, водопады, лучшее из того, что создали Греция и Рим».

Когда 1-го июля 1732 года Григорий наконец прибыл в Стамбул, его ожидало большое разочарование — вследствие очередного переворота был свержен визирь Осман-Паша, уже начавший приготовления к войне с Россией.

Через две недели, поздно ночью, турецкая фелюга оставила столицу Османской империи, имея на борту только двух янычар, трех моряков и врача «франка», ради интереса ехавшего в Крым. Всю дорогу врач сидел молча, завернувшись в плащ. На двенадцатый день путешествия, утром, фелюга причалила к Кафе в Крыму. Этим «франком» по имени Ля Мот и был Григорий. В тот же день приехав, в Бахчисарай, он прибыл в ханский дворец на праздничную аудиенцию. Молодой Орлик общался на татарском языке, которым владел в совершенстве. Хан Каплан Гирей пообещал всячески содействовать освобождению Украины, отстаивать эту позицию перед Портой, утверждал, что в случае отказа и без ее помощи начнет войну с Москвой. Поддержку своих планов встретил Григорий и у ханского визиря Али-Паши, принявшего гетманича в знак особого уважения в своем гареме. Угощали по татарскому обычаю шербетом и кофе, а отъезжал он на чудесной белой лошади — ханском подарке.

В ноябре Григорий оставил ханскую столицу в сопровождении татарской конной стражи. Он ехал по суше в Стамбул — тогда это была наиболее опасная дорога. Крестник Мазепы избрал ее вполне сознательно, ибо хотел хотя бы инкогнито увидеть Крымскую Сечь — место, где 22 года назад осели запорожцы. Когда Орлик со своей стражей прибыл на Сечь, он был представлен кошевому как чужестранец, желающий познакомиться со славным Казацким Войском. Кошевой, не подозревая, кто перед ним, повел гетманича по куреням. Разговор вели через татарского переводчика, ибо «чужак», конечно, не понимал украинского языка. Григорий не сдержался и завел речь об отце: «Я слышал на западе, что Казацкое Войско возглавлял вожак Орлик». На что получил ответ: «Мы и до сих пор считаем его своим вождем, до сих пор ежедневно в наших церквях молятся за него, но мы не знаем, где он, жив ли ещё. Может, вы сможете сказать нам что-либо о нём?» После этих слов, пишет он отцу, «у меня защемило в груди, потемнело в глазах. Это был страшный миг, я чуть не выдал себя, но, собрав всю силу воли, прошептал: «нет — ничего не знаю». Кошевой поник головой, а потом: «Не верится мне, что гетман Орлик умер, эта молва идёт от московских агентов!» И самый молодой из мазепинцев, скорбя, снова направился в эмиграцию. В Бесарабии его поджидала новая опасность: русское правительство, узнав от своих шпионов, что какой-то «француз» был в Бахчисарае, подкупило татар-бандитов, чтобы взять Григория живым или мёртвым. Ему повезло вырваться.

(Продолжение следует)

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования