Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Власть стр. 4,5
Экономика стр. 6,7
Город стр. 8
Афиша стр. 9
Объектив-TV стр. 10,11,12,13,14,15,16
Контекст стр. 17
Одна история стр. 18
Культурный разговор стр. 19,20
Спорт стр. 21
Страна советов стр. 22
Напоследок стр. 23
MediaPost on-line
Колонка редактора
Изобретение и его уголовное дело
Вода в кранах – дорогая еще дороже
Политреформа – старая песня на новый лад
одна история Стр. 18
 О любви 

Поцелуй на прощание

Владимир П.

Любовь воспевали во все времена. В древнегреческих трагедиях бушевали страсти. Великий Платон (за четыре века до нашей эры) утверждал: «Тайны любви ведут человека к великим таинствам жизни, к смыслу жизни». В Библии есть глава, где царь Соломон шептал своей возлюбленной пронзительно нежные слова любви. В мрачные средние века трубадуры слагали гимны, прославляя красоту прекрасных дам. И сейчас откройте любую книгу в вашей библиотеке, пойдите в кино, включите радио или телевизор — всюду пишут, говорят, поют про любовь, счастье встреч, боль разлук. Но это в искусстве, а в жизни?

Я также прожил большую жизнь, женился, влюблялся. На склоне лет я считал, что все изведал, все испытал, все познал. И вдруг оказалось, что только сейчас в мою жизнь ворвалась великая чувственная, всесокрушающая страсть, наваждение, счастье и нестерпимая боль.

Все, о чем я расскажу, только правда: письма, поступки, слова — все так и было. Ничего не выдумывал и не приукрашивал. Может, кто-то не поверит, удивится — что же, удивляйтесь!

Я встретил ее в театре. Черное платьице, ожерелье из красных бус, бледное красивое личико, ниспадающие золотистые волосы. Ее приветливая улыбка приковывала внимание, излучала ауру добра. Спектакль она смотрела самозабвенно, всецело отдаваясь зрелищу. То, что было на сцене, она воспринимала как реальность, погружаясь в мир света, музыки, любви, поэзии...

В разговоре я упомянул, что завтра уезжаю отдыхать на юг, в Ялту. Она торопливо написала свой адрес, телефон и умоляюще произнесла: «Напишите мне письмо». И нежно поцеловала в щеку. Я написал — одно, другое... По утрам, прогуливаясь, я подходил к междугороднему телефону и звонил: «Доброе утро». Это стало привычкой.

Позже я узнал, как она ждала моих писем, как плакала над ними слезами радости и печали.

После возвращения я позвонил ей, и она пригласила меня домой. Скромная обитель. Пили чай. Я читал стихи — Блок, Есенин, Симонов... Она уже не замечала моих седин — я был на тридцать лет старше, хотя и она не Лолита, а вполне созревшая, опытная женщина.

Неожиданно она вышла в другую комнату и вернулась в легком платье, надетом на обнаженное тело. Я растерялся. Где-то в глубине существа возникло давно позабытое желание. Я прикоснулся к ее руке...

В тот вечер я впервые в моей долгой жизни познал Женщину. Такого восторга, наслаждения, безумия я никогда не испытывал. Ласки были новыми, необыкновенными, рожденные необузданной женской страстью. Это был удар молнии в самое сердце, открытие нового, неведомого мира чувств. Нас роднили незримые излучения души. Я как будто родился вновь под влиянием ее магического обаяния.

Прощаясь, она сказала: «Вот так бы жить да жить, сквозь годы мчась, и вместе умереть».

После Крыма и наших первых свиданий я заболел — не выдержало сердце. Почти месяц лежал в больнице. Она приходила каждый день, в вечерние часы мы уединялись в уголке коридора и говорили, говорили. Это были исповеди — моя и ее. Я рассказывал о своей жизни, вспоминал многие подробности. Она также — не таясь — открывала себя. Передо мной представала Женщина во всем и всегда — в страстях и изменах, героической подвижнической любви к больному сыну. Я узнавал о ее легкомыслии, непредсказуемом своенравии, когда она была способна на резкие эмоциональные взрывы; в то же время покоряла ее неотразимая женственность, почти детская наивность, искренность, уже позже я открыл еще одно редкое качество — особое, образное, поэтическое восприятие мира и отношений между людьми. Все время она придумывала какие-то необычные сравнения. В метро, трамвае, автобусе мужчины часто обращали внимание на ее призывно-чувственный взгляд, кто-то однажды даже дал ей деньги вместе с визитной карточкой...

Наши встречи продолжались, и вскоре мы оба поняли, что нас связывает не только зов плоти, а большая, настоящая, страстная любовь. Вечерами мы бродили по тихим улочкам и переулкам, заходили в подъезды, в телефонные будки и сливались в страстном поцелуе — это в мои-то годы!

Часто мы не могли досмотреть до конца спектакль или фильм — уходили, охваченные могучим, непреодолимым желанием.

Несмотря на частые встречи, она почти каждый день писала мне удивительные письма — всплески чувств, порывы любви, восхищения, счастья... «Только ты! Навсегда, навсегда! Свет жизни вижу. Сбереги тебя судьба. Верь моей любви... Ах, умереть за Тебя...», «Ты — источник живой воды. Напьешься — мысль становится ясной, а чувства свежими как в юности, и жизнь воспринимается как самое большое чудо...».

Вот они — двести печатных страниц. В них — любовь, преклонение, раздумья о жизни, сомнения, разочарования и снова — любовь.

Я также не довольствовался только встречами, часто писал, хотел выразить то, что недосказал в словах, все, что я переживаю, чувствую. Помню, одно письмо называлось «молитва», другое — «аллилуйя любви». Быть может, строки, обращенные к ней, — лучшее из всего, что я написал за свою жизнь.

Я всегда верил, что ее сущность — это добро, радость жизни, верил в чистоту ее души, хотя знал, сколько легкомысленных, обидных, глупых поступков она совершила. К сожалению, в порыве эмоций она уничтожила все письма — до единого, все фотографии, что я любовно снимал. Сохранилась лишь магнитофонная запись моего обращения к ней в одну из последних годовщин нашей любви. Послушайте! «Дорогая, любимая, родная! У меня нет слов, чтобы выразить всю глубину моей любви и благодарности за то бесконечное, безмерное, божественное счастье, которое ты так щедро даришь мне все эти годы. Я возношу молитву Богу за то, что Он создал тебя с чистой, нежной, легкоранимой душой, всегда устремленной к прекрасному, твою неувядающую красоту. Все остальное — накипь, пена дней, которую можно снять, не замутнив чистоту родника. Ты похожа на море — бескрайнее, бездонное, ласково-нежное, и вдруг — буря, шторм, сметающий все, что попадется на пути. Но море твое всегда влекущее, манящее в неведомую, сладостную бездну. Если бури жизни сломят тебя, помни — мой дом еще открыт для тебя, здесь ты найдешь любовь и покой. Я буду любить тебя, пока не остановится сердце. Низкий, земной поклон за все». Не каждой женщине в жизни приходилось слышать такие слова. А сказаны они после таких событий, бурь и переживаний, о которых рассказывать страшно.

Все началось из-за одной нелепой, бессмысленной затеи, которая требовала много денег. Надо сказать, что я не знал человека, который бы относился к деньгам с таким фантастическим легкомыслием. Я был щедр. Все, что на ней надето, даже пальто, было куплено мною, даже каждая мелочь. Но, узнав о ее новой, совершенно бессмысленной затее, я категорически отказался ее финансировать. Впервые ее взрывчатая эмоциональная натура столкнулась с моей рассудительностью. И тогда она пошла к богатому знакомому и «заработала» эти деньги. Кумир был низвергнут с пьедестала. Я никогда не встречался с замужними женщинами — противно, никогда не прощал измен. Одной из причин развода с женой была ее единственная неверность. Даже с женщинами очень близкими, роман с которыми продолжался годами, я разрывал отношения, узнав об измене.

Она тут же простодушно, наивно, немного злорадно обо всем рассказала: «Это такие пустяки. Ведь я люблю только тебя».

После бурных объяснений — простил, понимая всю глубину моего нравственного унижения. Но вскоре обнаружились новые измены. В Доме отдыха встретила молодого человека, похожего на юношу, который когда-то, чуть ли не в школьные годы, ухаживал за ней... И она его соблазнила... Снова на отдыхе — кто-то пообещал денег, и она провела с ним ночь... Однажды ехала на такси и ей очень понравился молодой красивый водитель — вместо дома они оказались где-то в укромном уголке леса... Она ничего не скрывала, доверчиво и наивно говорила: «Но ведь я люблю только тебя».

Однажды я не выдержал: взял икону, и перед ней, перед Богом она поклялась, что это никогда не повторится. Поцеловала икону.

Прошло некоторое время. У нее заболело колено, она пошла к хирургу.

«У него такие нежные пальцы. Я возбудилась. В спальне все стены в зеркалах. Я ощутила такую острую чувственность...»

«Но ведь ты поклялась!»

«Бог простит. Он еще при жизни прощал блудницу. Что поделать — я жрица любви...»

Я сказал, как в богатом русском языке именуют таких «жриц» — назвал все слова. Она разгневалась, написала резкое письмо.

Не прошло и двух недель, как я ей снова звонил. Непреодолимая сила меня тянула к ней. Самое удивительное, что я меньше всего тосковал по интимным объятиям, они уже были не главным в моем отношении к ней, тосковал по отсутствию общения, разговоров с глупенькой наивной девочкой — такой дорогой для меня.

Но главный удар еще предстоял.

Настал день, когда она полюбила другого человека. Встретила в троллейбусе. Он чем-то ее поразил. И, встретив его еще раз, заговорила с ним, пошла провожать, а затем уединилась в ближайшем парке. Поцелуи и прочее... Он оказался, как я потом узнал, полковником КГБ-ФСБ, близким ей по возрасту и интеллекту, сразу вручил пошлейший роман «Нимфетка» и порностихи Баркова — этим ограничивался его духовный кругозор. Каждая их встреча — а они стали почти ежедневно встречаться — обязательно начиналась с водки.

Долго-долго скрывала. Наконец не выдержала, созналась во всем:

«Я люблю и тебя, и его. Что делать?»

Чтобы убедить в пагубности этих отношений, я при- влек весь свой интеллект: писал письма, одно — почти на двадцати страницах, резкие монологи длились часами, пытался одаривать щедрыми дарами. Все напрасно. Она стала другим человеком под его влиянием — самоуверенным, циничным.

Вспомнились чьи-то стихи:

«...Так храм оставленный — все храм,

Кумир поверженный — все бог...»

Нет, я уже не был для нее ни кумиром, ни Богом. Любовь прошла!

Годы жизни — какая это глубокая пропасть, глянешь в нее — и кружится голова!

Я обещал прекратить наши отношения. Началась ложь:

«Все кончено, забыто. Я только твоя».

На самом деле все оставалось по-прежнему, были кутежи, оргии в дружеских компаниях.

Наши свидания становились все более редкими и неизменно сопровождались требованием денег.

В минуты откровенности она рассказывала обо всем, уже ничего не обещая.

Как-то она лежала в больнице. Я навещал ее в пять часов, а в семь — приходил он. Каждый день.

Наконец я не выдержал. В одну из бессонных ночей поставил перед собой ее фото и, обливаясь слезами (смешно, но это действительно было), написал прощальное письмо:

«Наш разрыв неизбежен... Я не могу жить в атмосфере лжи и измены... Я не могу принять тебя такой, какой ты стала. А ты уже не можешь быть другой — прежней, любимой... Это окончательное решение...» Письмо длинное, окропленное слезами.

Когда она пришла, я его прочитал. Она молча встала и направилась к двери. Обернулась и поцеловала меня. Этот прощальный поцелуй длился долго. В нем вместилось все — любовь и боль, сладость наслаждения и горечь разлуки, желание еще и еще на какие-то блаженные мгновения продлить пережитую близость.

Ушла. Навсегда?

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования