Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Мегаполис стр. 4,5,6,7,8
Афиша стр. 9
Объектив-TV стр. 10,11,12,13,14,15,16
Мегаполис стр. 17
Дата стр. 18
Очевидец стр. 19
Культурный разговор стр. 20
Спорт стр. 21
Страна советов стр. 22
Напоследок стр. 23
MediaPost on-line
Хлеб все-таки подорожал!
Тарифы: что еще подорожает?
ХФТИ – 75!
Бой лоткам, война киоскам
дата Стр. 18
 Мир науки 

Юбилей

Елена Львова
MediaPost


Институт, основанный с подачи «отца советской физики», тот самый, в котором работало трое из четверых «мушкетеров», на днях отметил свое семидесятипятилетие. В узких кругах специалистов (физиков-теоретиков и практиков) он широко известен с первых дней существования. Внимание народных масс, далеких от физики, институт привлекал, как минимум, дважды. Когда ему было почти четыре года, он прославился на весь Союз, благодаря газете «Правда». А незадолго до юбилея его имя прогремело на весь мир — спасибо «Financial Times».

Дни рождения

Харьковский физико-технический институт родом из Питера. Вернее, из Ленинграда. Инициатор его создания — «отец советской физики» Абрам Йоффе, директор Ленинградского физико-технического института. Первым директором ХФТИ стал Иван Обреимов, заместитель Йоффе. Вместе с ним ЛФТИ «откомандировал» в Харьков целый десант — два десятка человек, почти все — научные сотрудники.

Ленинградцы быстро отодвинули харьковчан на второй план, не только в созданном ими ХФТИ, но и в политехническом институте. У приезжих перед местными было как минимум два преимущества. Во-первых, профессиональное — опыт работы в ведущих заграничных лабораториях и ЛФТИ, считавшемся главным физическим учреждением страны. Во-вторых — национальное. Ленин-градцев при всем желании нельзя было уличить в украинском буржуазном национализме, с которым тогда начали бороться под руководством партии.

ХФТИ, или, как его тогда называли, УФТИ, был основан в три приема. 16 мая 1928 года — заседание коллегии Научно-технического управления в Харькове. В повестке дня — один вопрос: об организации УФТИ. Институт нужен именно здесь, убеждает Йоффе членов коллегии. Главный аргумент — не столичный статус Харькова, а его заводы: «Институт, который должен быть связан с промышленностью, должен быть там, где есть заводы...»

Следующий этап — 30 октября того же года. Совет народных Комиссаров УССР принимает «Постановление об Украинском научно-исследовательском физико-техническом институте при Высшем Совете народного хозяйства УССР», утверждает устав УФТИ и его штатное расписание в составе 43(!) человек. Затем — строительство лабораторного корпуса и дома для сотрудников на улице Чайковского и официальные торжества по случаю открытия института, приуроченные к тринадцатой годовщине Октябрьской революции (7 ноября 1930 года). Любопытно, что днем рождения института все-таки считается 30 октября 1928 года.

Четыре мушкетера

В ленинградском «научном десанте», высадившемся в Харькове, было два «мушкетера» — будущий Нобелевский лауреат Лев Ландау и его друг, тоже молодой талантливый физик, Дмитрий Иваненко. «Мушкетерами» они называли себя сами. Потому что в Ленинграде «их было трое». (Третий — Георгий Гамов. В УФТИ он приехал позже своих товарищей и работал там недолго.) Потом их стало четверо — к ним присоединился Матвей Бронштейн, но они все равно остались мушкетерами, «потому что мушкетеров было четверо».

Еще друзья называли себя «джаз-банд» и были о себе очень высокого мнения. Все остальные для них были «субы», то есть низшие.

У каждого «мушкетера» было прозвище. Их придумывал Иваненко, как он говорил, «по козацкому обычаю». Бронштейн был сначала Митей, потом Аббатиком, Гамов — Джонни. Самого себя Иваненко окрестил Димусом, а Ландау — Дау (это прозвище так и «прилипло» к нему на всю жизнь).

Избежал репрессий только один из четверки — Джонни. И то лишь потому, что стал «невозвращенцем». В 33-м он уехал на международный конгресс в Брюссель вместе с женой и не вернулся. Он пытался бежать и раньше. Пожалуй, самым экзотическим и рискованным из всех его планов было бежать в Турцию, переплыв на лодке Черное море. Но этот план не удался. Разразилась буря, и его вместе с женой, еле живых, выбросило на крымский берег.

Оставшимся в Союзе троим друзьям повезло меньше. В конце тридцатых они все были арестованы. А Бронштейна в 38-м расстреляли.

Секретный режим

Поначалу УФТИ обходился без колючей проволоки, забора и пропускной системы. Из охраны был только ночной вахтер. В институте часто бывали иностранцы. Не исключено, что одним из самых громких своих достижений УФТИ в известной степени обязан именно им. Появление в планах одного из институтских подразделений строчки о создании установки для расщепления атомного ядра по времени совпадает с визитом в УФТИ ученого из Кембриджа Джона Кокрофта, уже работавшего над этой проблемой. Опередить англичан УФТИнцы так и не смогли. Первую в мире реакцию по расщеплению атомного ядра провел Кокрофт вместе со своим коллегой Уолтоном. Несколько месяцев спустя харьковские ученые повторили их эксперимент и стали вторыми в мире и первыми в Союзе. Опыт приурочили к очередной (15-й) годовщине Октября. Первой публикацией о достижении стала не статья в научном журнале, а телеграмма на имя Сталина и Молотова, напечатанная в газете «Правда». (Случай по тем временам беспрецедентный.)

«Разрушено ядро атома лития.
Крупнейшее достижение советских ученых.
Москва
т.т.Сталину, Молотову,
Орджоникидзе, «Правде»
Украинский физико-технический институт в Харькове в результате ударного труда к 15-й годовщине Октября достиг первых успехов в разрушении ядра атома.
10 октября высоковольтная бригада разрушила ядро лития. Работы продолжаются.
Директор УФТИ Обреимов,
Секретарь парткома Шепелев, местком Федоритенко»

Чуть ниже телеграммы «Правда» напечатала маленькую заметку Обреимова, пояснявшего суть открытия. Вслед за «Правдой» достижением харьковских физиков принялись восторгаться и другие газеты.

Специалисты же значение этого опыта оценивали, мягко говоря, скептически. К примеру, Лев Ландау на одном из институтских вечеров самодеятельности абсолютно серьезно предлагал отрапортовать товарищу Сталину об успехах своих студентов телеграммой следующего содержания: «Продифференцировали синус. Получили косинус. Работы продолжаются». (Небольшая ремарка для людей, далеких от точных наук. По сути, это все равно, что написать «сложили два и два, получили четыре. Работы продолжаются».)

Тем не менее, телеграмма в «Правде» сделала свое дело. В Советском Союзе обратили внимание на ядерную физику, ее начали финансировать. Идеи проникли в массы. Рассказывают, что, когда Антон Вальтер читал лекцию о расщеплении атомного ядра, в актовом зале Промакадемии яблоку негде было упасть. А УФТИ превратился в центр ядерной физики, хотя изначально задумывался как криогенная лаборатория, то есть центр по изучению низких температур. Кстати, именно УФТИнцы в сороковом году первыми предложили принципиальную конструкцию атомной бомбы. Но авторские свидетельства на свое изобретение они получили только после войны.

Первое время исследования по ядерной физике были совершенно открытыми. Ситуация изменилась в 35-м году. УФТИ впервые получил военные заказы. Из обкома поступило предписание провести «чистку института от классово враждебных элементов». Вокруг УФТИ выстроили забор, соорудили проходную, ввели пропускной режим. Ученые встретили нововведения в штыки. Ольга Трапезникова прикрепляла свой пропуск к ошейнику собачки, с которой ходила на работу. А Лев Ландау и Фридрих Гоутерманс вешали пропуска на спину, а то и пониже. Александр Вайсберг, один из физиков-иностранцев, работавший в то время в УФТИ, вспоминал, что для обеспечения режима секретности НКВД пускалось на всевозможные хитрости: «Наш институт несколько лет охранял ночной вахтер и больше никто. Это выводило ГПУ из равновесия. Они неоднократно пытались вынудить нас усилить охрану в УФТИ. Когда же Лейпунский (директор УФТИ — Е.Л.) и позднее его заместитель Гей от этого отказались, гэбисты пошли на хитрость. Они послали своих людей в институт с целью выкрасть несколько инструментов. На следующий день они вызвали к себе директора Гея, сделали ему замечание по поводу недостаточной бдительности и в качестве доказательства показали ему украденные вещи. Скорее всего, их принесли им их институтские агенты. В конце концов, они потребовали такой штат охраны, содержание которого обходилось бы институту в 8 тысяч ежегодно. Для того чтобы украсть оборудования на такую сумму, ворам пришлось бы въехать в институт на грузовике...»

В поисках истории

Потом был 37-й год. Практически вся верхушка УФТИ прошла через репрессии. Потом — война. УФТИ эвакуировали в Казахстан. Потом — восстановление института. В середине пятидесятых институту уже было мало места в его старом корпусе на Чайковского. Для создания новых приборов нужны были помещения длиной в километры. Построили новый корпус — в Пятихатках. Выбор пал на них из-за низкого уровня грунтовых вод. Тогда собирались строить еще подземные лаборатории. Но это так и осталось в планах, говорит Юрий Ранюк. Он работает в УФТИ уже 45 лет. Кроме научных работ на его счету книги по истории института. Поэтому его нередко называют институтским историком. По словам Ранюка, историей он интересовался с детства, долго колебался между ней и физикой, а когда чаша весов склонилась в сторону последней, собирался поступить на заочный истфак. «Непосредственный толчок к написанию книги об институте дал академик Виктор Григорьевич Барьяхтар, — вспоминает Юрий Ранюк. — Он предложил мне подготовить популярную книгу на украинском языке по физике. До этого я, конечно, интересовался историей института, много беседовал с ветеранами. Но для книги этого явно недостаточно. Нужны архивы. И тут я обнаружил, что никаких архивов институтских довоенных нет. Они были эвакуированы во время войны и не возвратились. Что с ними произошло — никто толком не знает. То ли их растащили, то ли разбомбили. Ну как можно писать историю, не имея архива? Потом кто-то мне сказал, что есть одно учреждение, где архивы не горят. Это НКВД. Я знал, что много наших людей были расстреляны. Написал письмо от имени директора института, и мне была предоставлена возможность посмотреть эти дела. Когда я их посмотрел, они меня так ужаснули и потрясли, что я забыл про историю физики и написал книжку «Дело УФТИ». Это, собственно, история репрессий в нашем институте. А потом уже лет через пять я снова возвратился к книжке о лаборатории номер 1. Здесь мне очень посодействовало опять же рассекречивание архивных документов в Москве, в первую очередь, потом — в нашем институте. Без этого рассекречивания я бы ничего не мог написать».

печатная версия | обсудить на форуме
для вашего бизнеса купить офис рядом с Ленинградским шоссе в современном здании

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования