Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Мегаполис стр. 4,5,6,7,8
Афиша стр. 9
Объектив-TV стр. 10,11,12,13,14,15,16
Тема стр. 17
Мегаполис стр. 18
Беседка стр. 19
Культурный разговор стр. 20
Спорт стр. 21
Страна советов стр. 22
Напоследок стр. 23
MediaPost on-line
«Харьковоблэнерго»: иду на вы!
Колонка редактора
Эксклюзив: Андрей Деркач специально для «Объектив-Но»
Хлеб продают, хлебозаводы дарят
Беседка Стр. 19
 Звёзды 

Слава Полунин: «Я шпион в мире взрослых»



«сНЕЖНОЕ шоу» в Харькове. Снежное, нежное, печальное, грустное действо, вызывающее бурю эмоций. За короткое время вся жизнь переживается заново — удивление, слезы, смех, грусть, жалость... К концу представления взрослые люди превращаются в удивленных миром детей... Перед первым харьковским концертом Слава Полунин — об искусстве, о взрослых и детях, славянской душе, мире и хаосе.

— Вы говорили, что трудно гастролировать по Украине и России. В чем именно трудность?

— Трудность — в пока еще доисторическом уровне любого театра, любой гастрольной системы. Если мне нужно двадцать пять штанкетов на сцене, а опускаются только три из-за лени людей, которые должны это делать... Это я для примера привел, таких вещей на каждом шагу много... Я знал, куда еду. Я поехал к друзьям, у меня здесь много друзей. И вообще я стараюсь каждый год ездить в Одессу. А в Харькове я раза три, наверное, был... Я соскучился просто... Мне охота по-русски поговорить. С публикой встретиться, с которой любил раньше встречаться...

— А в Москве уже выше уровень?

— Наверное, только в Москве. Единственный город в России, из-за того, что там достаточно много денег. Единственный город в России, где уже начинаются сдвиги. Где уже техническая часть по организации гастролей достаточно приличная. Очень хорошего европейского класса, и то не везде. ...С людьми большая проблема — люди еще не научились работать, они ленивы. В Китай приезжаю, сажусь на первый ряд, ноги на сцену, и только подумал, что надо сделать, а уже все сделано. А здесь ты три дня будешь ходить упрашивать, чтоб кто-то сделал то, что должен делать по своим рабочим обязанностям. Наверное, что-то есть в характере славян, не очень активном, может быть. Я тоже славянин, но почему-то работаю по двадцать часов в сутки, а кто-то не работает и двух часов, почему — не знаю, хотя платят ему за десять.

— Рублем наказывать не пытались?

— Да ну, я не думаю, что это можно исправить. Исправить можно одним, чтобы рядом вкалывали хорошо. Если рядом появляется все больше людей работящих, те, кто не умеют работать, те постепенно теряют работу и так далее. И не надо им ничего доказывать, и не надо им ничего объяснять. Нужно просто рядом строить здание, делать шоу и так далее. Чтобы они увидели, что рядом люди зарабатывают, что люди счастливы. Только таким путем можно научить.

— А вообще у вас высокие технические требования?

— Высокие. Потому что перед спектаклем мы монтируемся двое суток. Там прожекторов двести, и таких прожекторов, которых на Украине не смогли найти! Мы работаем на мировых площадках: оперы, театры, Ла Скала и Венский театр. Едем на Бродвей, ставимся там и так далее... То есть нужна достаточно мощная, хорошая техническая система, и, когда ее не хватает, спектакль очень много теряет. Но мы к этому готовы, к тому, что полностью не получается. Все-таки достаточно сложно, приходится часть вещей, которые хотели показать, терять.

— Это значит, что харьковчане чего-то не увидят? Из того, что могли вы показать.

— Даже москвичи, у которых больше техническая база, и то не всегда могут увидеть, потому что я много современных эффектов включаю, которых совершенно нигде не существует. Это единственный экземпляр. Но я думаю, что человек, который пришел на спектакль, не сможет сказать, что ему чего-то не дали. Судя по реакции одесситов, зрителей Днепропетровска и Киева, я очень доволен. В Одессе люди вообще час стояли после спектакля и хлопали. Просто огромное удовольствие.

— А правда, что каждый спектакль отличается от другого?

— Ну, мы стараемся, чтобы и самим было интересно, не только публике. Чтобы было интересно все время, хочется найти новенькое, что-нибудь изменить.

— Вы постоянно меняете команду, кого приглашаете из друзей?

— Ну, есть чуть-чуть такое. Но в принципе у меня больше сотни учеников, может быть, и больше. Очень хороших, хорошего класса артистов, которые работают по всему миру. Поэтому, когда еду в следующие гастроли, просто обзваниваю и спрашиваю, кто сейчас свободен. И та группа собирается здесь, но это настоящая, как называется, золотая команда. Потому что лучшие клоуны, например, Канады, лучшие клоуны Италии и так далее. У меня замечательные друзья, которые в этом жанре работают, и я всегда приглашаю их в такие гастроли. И в то же время я обязательно беру новых талантливых ребят.

— Вы возите с собой фуры с техническим оборудованием?

— Конечно. Огромное количество, весь звук, весь свет мы возим с собой. Но нам даже подвесить не дают.

— Кто-то говорит, что вы очень мягкий и приятный человек, кто-то говорит — злой и жесткий...

— Неужели такое есть? Как-то не замечал никогда. Не могу сказать, я не замечал. Жесткий в тех случаях, когда это необходимо... Нужна жесткость, чтобы сделать красиво, чтобы хорошей была атмосфера. И не всегда возможно добиться этого другими способами. Злость? Этого я не замечаю за собой никогда. Самое интересное — это вдохновлять людей на жизнь. А вдохновлять тяжелым характером не получится... Вообще, я человек достаточно веселый, радостный, и главное, что люди от меня получают это вдохновение, радость и удовольствие.

— Может быть, в основе клоунады есть что-нибудь темное, потустороннее, злое?..

— Лео Басси, потрясающий мой любимый друг и просто великий клоун. Великий. Его имидж — это даже не анархист, а экстремист. Он показывает экстремиста. Но это игра ребенка. Он всегда открывается своим незащищенным состоянием, совершенно другой стороной... Это просто такие легенды, потому что он берет, разливает бензин по всему театру и бегает с факелом. Достаточно жесткие вещи делает. Хватает торт и по физиономии не другим, а себе. То есть сначала все уверены, что получат от него. Страшно боятся, прячутся, потому что он ходит по залу с этим тортом и жутким лицом. Потом торт на себя. Конечно, клоун всегда должен получить. Мы получаем как бы за всех, за всё. Клоуны и есть те самые люди, которые все наши болячки, болезни, страхи берут на себя. Клоун — это доктор. А Лео взял болезнь экстремизм на себя — для того, чтобы лечить от нее.

— А скажите о своих отношениях с детьми, не со своими, а с чужими. С маленькими. Вам легко с ними?

— С точки зрения психологии и философии, я есть ребенок такой же, как и они. Никакой разницы. И в принципе, все, что я делаю в своей жизни, это я отстаиваю права детства. Отстаиваю детские мечты, надежды и так далее. В принципе, я шпион в мире взрослых с детской стороны. Все, что я делаю, это я пытаюсь взрослых научить жить, как дети. Просто в детстве достаточно много вещей красивых, черт характера, каких-то действий. А мы это теряем, и очень жалко, что теряем. Потому что в них и есть самое главное наше назначение. А как бы со временем теряем какие-то опоры. И вот то, что я делаю, — это как бы попытки напомнить об этом. И я думаю, что это удается. К концу спектакля девяносто процентов именно в этом состоянии находятся. Как ребенок в самое свое счастливое время.

— Скажите, что вы из своего детства сохранили на сегодняшний день?

— Интересная тема, но попытаться перечислить какие-то черты характера или какие-то интересы... Можно попытаться, но вряд ли я схвачу все главное... Ну, первое — ребенок не перестает удивляться... «А что это за штука? Почему круглая? А там светится. Почему тут жужжит?» Они удивляются каждой секунде. «А чьи это ноги видны?» Все, что его окружает, бесконечно интересно. Люди перестают бесконечно интересоваться жизнью. И замирают на том месте, где находятся, потому что «мне нужно добежать дотуда, нужно покормить того-то». Они перестают замечать все, что вокруг них находится. Практически жизнь проходит мимо них. Они находятся на дежурной дороге, в привычной системе поведения. И практически 90% интереса праздника жизни теряют. То есть это одна из главных черт, которую мы теряем после детства. Вернуться к этому состоянию, когда все интересно — это и есть одна из самых главных попыток. Второе — наши мечты, надежды. В детстве мы сказали: «Я буду точно вот этим. У меня будет точно вот так. Так никогда не буду». Потом: «Ну да, тут придется... А здесь не получается... Потому, что ведь...Потом когда-нибудь». То есть мы не настолько упорны, не настолько требовательны и не настолько честны, как это могут дети, если бы эту черту нам сохранить... А постоянная жажда праздника? Постоянная жажда общения?.. Любой новый человек — событие. А у взрослых: «Какой новый человек, тут не до нового человека! Дотянуть бы до кровати и отдохнуть». А если последить за любым ребенком, то это такая бездна интереса, всех черт характера. А искренность? Возможно ли сохранить такую искренность, какую имеет ребенок? Все, что в нем, все наружу.

— Скажите, а есть ли люди, которые относятся и к вам как к ребенку? Потому что мы сейчас слушаем — и такое ощущение, что мы у вас учимся. А может быть, и к вам относится кто-то как к ребенку?

— Да, нет, если я делаю праздник, я делаю жизнь свою праздником, ну, конечно, тогда ко мне относятся как к ребенку. Ну, вот мы взяли летом пароход и погнали по Волге. Не знаю, сколько человек собрали, полсотни, может быть, больше. Это просто для того, чтобы устроить себе праздник. Это школа такая была. Собрали учеников и из двух тысяч выбрали человек двадцать. Приехали мои друзья со всего мира, приехали интереснейшие люди. Просто поплыли. Где остановимся — неизвестно. Просто чтобы был ежедневный праздник. И вот эти люди, которые там были, они без этого не могут. Для них это состояние, которое было на корабле... Они теперь его ищут везде, пытаются создать везде. Мы на это потратили огромное количество денег. Может быть, сотню тысяч долларов. Как мы их нашли? Достаточно сложно. Целая история, как мы нашли эти деньги, но мы их потратили. Другой бы построил себе дом или запустил машину, которая делала бы ему пирожки. А мы потратили эти деньги на праздник. Лучше вот этих дней ничего, наверное, не бывает. Если б каждый мог себе такое позволить... Позволить себе отвернуться от ежедневных обязанностей. Необходимости строить свою жизнь. Уже жить — вот это была бы идеальная формула. Ведь это все мы делаем, чтоб получить состояние, когда ты летаешь на крыльях. Но не так все просто. Дети могут себе позволить не думать, орать, песни петь...

— Скажите пожалуйста, а вы женщин в свои спектакли пускаете?

— Конечно, пускаю. Только они незаметны, замаскированы под неизвестными существами. В спектакле никаких признаков пола нет. В последнее время женщин приходит все больше и больше. Не просто приходит больше, а они все талантливее и талантливее. Послед-ние годы просто что-то произошло. Женская культура рванула так активно вперед! А мужчины растерялись и вообще не знают, что делать. Последние лет пять-десять в моем виде искусства я просто вижу, что мужчины ничего не могут добиться, сделать. То есть очень слабые результаты. Что-то такое произошло, они не знают, куда идти. Вот женщины как-то почуяли, что у мужчин пауза, так и рванули, и вообще, всех раскидали. Среди учеников самые лучшие и самые талантливые — это женщины.

— А женщины не боятся быть смешными?

— Вот они не боятся, они себе разрешили. Раньше одно разрешили, потом другое. А теперь сказали: «А все можно!» Теперь вытворяют такое, что просто удивляюсь.

— Вот вы фестиваль провели, который называется «Бабы дуры».

— Да, мы сделали маленькую пробу, так, человек на двести, даже на триста. Лет десять назад. А сейчас мы готовим огромный фестиваль, мировой. Чемпионат проводится в Москве, в 2005-м году. Это будет феноменальная история всех сумасшедших женщин, всех сrazy woman. Из самых известных, из самых неизвестных. Мы всех стаскиваем в одно место. Уже начались специальные подготовительные работы.

— В какой стране самые смешные женщины?

— Там же, где самые смешные мужчины. Пять-семь стран, наверное. Кстати, Украина совершенно не отстает. Здесь появился первый женский коллектив клоунады. Сейчас его уже нет. «Жарт» называется. Разбежались по разным странам. Но две девочки сейчас работают в цирке в Киеве. Потрясающая просто, замечательная команда, замечательный спектакль. С точки зрения юмора Украина не отстает. Очень хорошие всегда женщины-клоуны в Швейцарии, во Франции, в Канаде, в Чехии, России. Остальные отстают.

— Вы сказали, что самые известные карнавалы, к примеру, Венецианский, постепенно вырождаются. Потому что коммерциализованы, может быть, на их место что-нибудь новое придет?

— Придет, наверное, но не скоро. Они как «Лебединое озеро». Они сохраняются из-за того, что застыли, и их консервируют, как банки со шпротами в томате. И их делают пачками без остановки. Хотя дух свой они совершено потеряли. Люди, которые на этих карнавалах, они по-настоящему праздничные, самозабвенные. А форма карнавалов устаревшая, она не соответствует современной ситуации. Карнавал должен изменяться точно так, как изменилась клоунада, изменился цирк. То же произойдет с карнавалом, но на это понадобится еще десять лет.

— Как вы подбираете к спектаклю музыку?

— Если понравится музыка. Бывает, за год найдешь одну мелодию, считаешь это большим праздником.

— У вас в спектакле играет ваш сын.

— У меня три сына. Один сейчас со мной на гастролях. Ваня, ему семнадцать. Он станет, наверное, актером, он достаточно хорош. У него роль в спектакле, и он хорошо ее играет. Паша находится у нас на стажировке. В принципе, любит музыку, занимается гитарой. Я пытаюсь его немного втягивать в свои проекты, чтобы он почувствовал эту атмосферу театра. Почувствовал ритм жизни театра. Мало ли, что на него повлияет. В принципе, неважно, чем человек занимается, важно, как он к этому относится. И это может помочь ему в другой профессии. А Дима — ему 21 год. Он сейчас находится в Париже, в нашем офисе. Он технический директор команды. Он парень молодой и блестяще знает компьютер, технику, сам придумывает всякие эффекты и вообще человек с руками и головой. Вообще, я им доволен. Он стесняется выходить на сцену в качестве артиста, у него другой путь.

— Достается им?

— Своим всегда достается больше, чем другим. Чужим не всегда что-то скажешь. К своим всегда строже. Здесь со своих надо больше спрашивать. С близких всегда надо больше спрашивать. И думаю, это им полезно.

— А как вы относитесь к тому, что некоторые актеры, когда речь идет о детях, которые хотят следовать по их стопам, говорят: только через мой труп?

— Значит, несчастливы эти люди. Может быть, профессия так не откликнулась на их труды. Что-то не получилось у них. Счастливый человек своей профессии всегда мечтает, чтобы его дети, близкие продолжали эту профессию.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования