Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Мегаполис стр. 4,5,6,7,8
Афиша стр. 9
Объектив-TV стр. 10,11,12,13,14,15
Афиша стр. 16
Justo titulo стр. 17
Мегаполис стр. 18
Театр и жизнь стр. 19
Культурный разговор стр. 20
Спорт стр. 21
Страна советов стр. 22
Играем с "От винта" стр. 23
Напоследок стр. 24
MediaPost on-line
Как обокрасть супермаркет?
Почему «скорая» такая нескорая?
Колонка редактора
Лекарства – яд, который лечит и калечит
Культурный разговор Стр. 20
Также на странице:
 Эксклюзив 

Валерий Михайловский: балетная профессия очень мужественная

Филипп Дикань
Агентство "МедиаПорт"


— Валерий, ваша программа называется «Мужчина и...» то, что его окружает: какие-то понятия, вещи, чувства. Почему у программы такое название? — Вы знаете, мы стараемся, чтобы последующая наша программа была непохожа на ту, которая была перед этим, чтобы программы были разные и по стилю, и по музыке, и по направлению, и по сюжету. Это и зрителю интересно, и нам интересно, когда что-то новое, когда ты чему-то новому учишься, когда мы овладеваем чем-то новым.

И эта программа в корне отличается от всех предыдущих наших программ, я имею в виду первое отделение, потому что она очень современная и по музыке, и по хореографии, и вообще по стилистике. И интересна еще тем, что здесь пришлось и нам овладеть чем-то новым для себя, например, настоящее аргентинское танго. Потом джаз-танец. Ну, и модерн, элементы которого, в общем-то, присутствуют почти во всех программах, но здесь вот такое сочетание, потом эта программа очень зрелищна, она где-то, может быть, даже напоминает шоу, потому что очень много эффектов световых и очень красивых. Ну и потом, тема, в общем-то, извечна — «Мужчина и...» — что окружает мужчину. И размышления: мужчина и религия, мужчина и алкоголь, мужчина и женщина, мужчина и эмоции, мужчина и ритмы, и все выстроено номерами, которые связаны между собой, как то, что, как бы, предвещает, что будет, то есть, мужчина и то, что произойдет дальше.

— Об актерской профессии говорят, что она очень женственная. О балете мнение еще более усугубленное в этом плане. Вы согласны с ним?

— Я считаю, что балетная профессия очень мужественная профессия, и те женщины, которые занимаются этой профессией, они очень сильны, самоотверженны, и это очень жестокая профессия, можно сказать, жестокая во всех отношениях. Тренаж, который мы делаем, это издевательство над собой. Хорошо когда-то Фаина Георгиевна Раневская сказала, что балет — это каторга в цветах, но цветы бывают не всегда, а каторга — это каждый день. Как у Хемингуэя — празд-ник, который всегда с тобой, так и у нас — каторга, которая всю жизнь, всегда с нами. Потому что я всю жизнь подчиняю своей профессии, я не могу себе позволить что-то. Сегодня у меня спектакль, если не спектакль — репетиция, урок. И вообще, наш инструмент — это наше тело, и его нужно содержать в полном порядке и в полной работоспособности, а потом травмы, нужно всякое лечение и все, что угодно. Ежедневный тренаж, ежедневные репетиции... Но без любви, без веры в свою профессию, я считаю, в балете никто ничего не добивается. Только любя и целиком подчиняясь балету, можно добиться чего-то в этой профессии. А вообще, проработав столько лет со своими партнершами, я не совсем понимал, что такое танцевать на пальцах. Мне партнерша говорила: «Ой, я так пальцы натерла, намяла». Я думал: ну как можно пальцы намять? Или когда что-то не получалось, я говорил: что ты, как корова, с пальцев слетела? Но когда мы сами попробовали, когда вечно пальцы стерты, кожа вечно стерта, когда мы срываем кожу, как скальп индейцы срывали, вот так с пяток иногда кожа срывается, тогда я понял, что это такое. Понимаете, вот люди иногда думают, а у нас всегда вторые отделения пародийные, мужчины танцуют женские роли с юмором, и люди думают: ой, понаряжались вот, как баловство, прихоть, на самом деле это очень жестоко все. Я всегда вспоминаю при этом наши самые первые репетиции, когда мы все уже выучили, технику освоили, и когда мы первый раз надели на себя костюмы, парики, я помню, мы когда вышли, у нас от вида друг друга истерика началась, такое зрелище было! А потом, представьте себе, мало того, что на пальцах, мало того, что надели пачки балетные, затянули все, что вообще все неподвижное — не прогнуться, на голове парики, такое впечатление, что копна целая, но самое смешное, когда наклеили ресницы (смеется), мне казалось, что они по килограмму весят, знаете, как «поднимите мне веки»! Вот в этом танцевать, вращаться, прыгать. И тут я вспоминаю наших балерин, но им привычней, как говорится, женская доля тяжелая.

— А сколько времени вам понадобилось, чтобы овладеть женской техникой?

— У нас времени было очень мало, всего четыре месяца, чтобы сформировать программу, отрепетировать, поставить и научиться танцевать на пальцах. Но это тоже очень нелегко, потому что меняется даже центр тяжести, когда человек становится на пальцы, все подается вперед для равновесия. Какие-то технические вещи: когда мы вращались, мы все падали назад, потому что привыкли к определенному распределению тела. Понимаете, мы видим часто на эстраде, когда копируют женщин. Там чем хуже, тем смешнее. Все-таки то, что мы делаем — это искусство, это балет, это выносится на сцену. Можно дурачиться как угодно, где угодно, но если ты выносишь что-то определенное на сцену, то это должно приобретать признаки какого-то профессионализма, чтобы люди, которые приходят на спектакль, видели профессиональное действо. С юмором, иронией, чем угодно, но это должно быть театральное профессиональное действо. Если это балет, то это должен быть балет. А давалось непросто. Мы репетировали, учились, сняли на видео, потом посмотрели, я был в шоке. Я никогда не думал, что такая большая разница между мужскими и женскими руками, даже походку взять, взгляды, этот лукавый кокетливый женский взгляд, но это нужно было нам, нужно было этому научиться. И нужно было делать подчеркнуто, потому что как раз балетные штампы, ужимки и должны были быть.

— Валерий, по вашему мнению, каждый танцовщик-мужчина может научиться женской балетной технике или для этого нужен особый талант?

— Вы знаете, как оказалось, не каждый. Очень способные ребята-танцовщики не смогли встать на пальцы, даже с хорошими данными. Для нашей труппы нужны хорошие физические балетные данные, чуть выше, чуть больше, чем среднестатистические данные для мужчины-танцовщика. Потому что, хотим мы того или нет, но для того, чтобы был профессионализм, нужно, чтобы чуть-чуть выше нога поднималась, чуть стопа была больше, чтобы можно было стоять на пальцах и чтоб не было совсем уж уродливо, коряво. Ну и, конечно, в первую очередь, артистический дар, потому что нужно играть, нужно, чтобы не просто выйти, поднять ногу, отпрыгать, что часто довольно бывает — танцуют здорово, здорово прыгают, а смотришь на это — неинтересно. Иногда приходят ребята, которые хотят у нас работать, но хотят исполнять только мужские роли, а вот женские... Знаете, эти комплексы присутствуют. Но никто же не заставляет никого выходить с этим на улицу.

Я ни разу не видел в СМИ высказываний, в которых бы говорилось: то, что вы делаете — это пошлость. Где для вас та грань, за которой начинается пошлость?

— Вы знаете, этот предел надо чувствовать, он очень неуловим, и он фактически невидим. Но когда ты за него перешагиваешь, его очень видно. Поэтому нужно за этим следить. Но это, может быть, в каком-то профессионализме, в какой-то культуре, может быть, в воспитании. Знаете, бывает такой азарт, ребята разойдутся, что-то такое выдал, приходится говорить: не надо, это лишнее. Но это в процессе постановки, в процессе репетиции все отрабатывается и все приводится к каким-то рамкам, за которые выходить нельзя.

— У вас в программе есть слово «итоги». Понятно, что, в общем-то, их рано подводить, но какие-то промежуточные уже можно?

— Ну, у меня очень хорошие итоги, я считаю, я очень доволен. Потому что у меня очень счастливая творческая судьба, если говорить обобщенно. Потому что было много всего в жизни, но, в общем-то, я счастлив, потому что у меня был очень интересный период работы. Это и работа в театре, где я перетанцевал все, что существовало из классического балета. Потом у меня сложилась очень интересная творческая жизнь в труппе Бориса Эйфмана, на меня ставили спектакли, в которых до меня никто не танцевал, этих спектаклей вообще не существовало. Они появились, может быть, благодаря где-то и тому, что я был и Эйфман видел меня в определенных ролях, например, тот же князь Мышкин и тот же Воланд. Если говорить о палитре вообще, то — Бог и Дьявол. Да, князь Мышкин и Воланд, комические роли и героические, в общем, все возможное от романтики, героические, комические — какие угодно... Я попробовал себя, в общем-то, во всех совершенно направлениях драматического плана. Потом по стилям: и модерн, и джаз, и классика, и неоклассика — много всего. Поэтому я могу сказать, что, глядя на себя со стороны, я где-то сам себе даже завидую в этом плане.

— Что для вас гениальность?

— Хорошо сделанная роль еще не значит, что это гениальный актер. О гениальности можно говорить только лишь тогда, когда образы, созданные этими актерами, через годы, десятилетия, столетия остаются. Имена которых становятся нарицательными. Вот мы говорим: «Поет, как Шаляпин, танцует, как Уланова». Только тогда можно говорить о гениальности. Если говорить о балете...Мы видели танцующую Анну Павлову только по каким-то маленьким некачественным обрывкам каких-то съемок, и судить по этим съемкам о таланте балерины невозможно. Потому что это искусство живое, нужно присутствовать, видеть и чувствовать что-то, кроме того, что ты чувствуешь и видишь, эту иллюзию, духовную волну, которая идет со сцены. С другой стороны, Нижинский, например, которого вообще никто не видел, как он танцевал, но его легенда уже говорит о гениальности этого человека. Уланова, которая выдерживает эстетику, ее съемки, которые я смотрю, современники, которые танцевали рядом с Улановой, многие не выдерживают современную эстетику. А Уланова выдерживает эстетику сегодняшнего времени, значит, она гениальна.

— Кстати, если говорить об Улановой. Она ведь, при всей ее известности, умерла практически всеми забытая. Это, по-вашему, говорит об отношении государства к искусству?

— Конечно, говорит. Эта проблема была всегда. Но это не только у нас. Другое дело, что за рубежом люди за годы «звездности», известности успевают заработать столько денег, что им хватает на всю оставшуюся жизнь. А мы как жили в нищете, так, в общем-то, и живем. Сейчас время немного поменялось, но все равно, то, что платит нам государство — это же просто смешно. Если говорить, сравнивая, например, инженером, фактически, каждый может быть или еще кем-то. А вот актерский талант, музыкальный талант..., голос человеку, я считаю, дается очень редко. Это люди, можно сказать, отмеченные Богом. Знаете, бывают вещи фабричные, конвейерные — и бывают ручной работы, они безумно дорого стоят. Так же, я считаю, нужно подходить в оплате к людям творческой профессии.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования