Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Тема стр. 4
Мегаполис стр. 5,6,7,8
Афиша стр. 9
Объектив-TV стр. 10,11,12,13,14,15,16
Мегаполис стр. 17
Революция стр. 18
О душе стр. 19
Культурный разговор стр. 20
Спорт стр. 21
Страна советов стр. 22
Играем с "От винта" стр. 23
Напоследок стр. 24
MediaPost on-line
Не стоит благодарности...
Колонка редактора
Отставка президента. Как это делается
Бесплатные входящие: поигрались – положите на место
О душе Стр. 19
Также на странице:
 Театральный смотритель 

Не стоит благодарности

Евгений Русабров

Где же и случаться чудесам, как не в театре? А вдруг, думалось, в новом старом здании, разбуженный суетой новоселья, воспрянет из небытия дух славных предшественников и вдохновит нынешних хозяев на нечто давно небывалое. Увы. Не случилось. Не задалось.

В последние годы при явном дефиците свежих постановочных идей театр имени Пушкина все свои относительные удачи добывал с помощью «хорошо сделанных» комедий техничных западноевропейских драматургов, когда актерам удавалось увлечься самим и увлечь зрителей умело выстроенной чередой смешных положений и звонких юмористических диалогов. Потому нелегко понять, зачем для столь ответственной первой премьеры после четвертьвекового отсутствия в родном доме была выбрана пьеса Евгения Евтушенко «Благодарю вас, навсегда!».

С детства знакомые мотивы мушкетерских романов Александра Дюма послужили основой для в целом довольно рыхлого драматургического материала, более похожего на сценарий киномюзикла, чем на пьесу для театра. Создается впечатление, что автор запоздало решил обнародовать свой давний опус, явно отмеченный приметами шестидесятнической «фронды».

Ситуации «героической комедии» Е.Евтушенко наполнены прозрачными историческими аллюзиями: Людовик XIV и его приспешники цинично формулируют политико-идеологические заповеди тоталитарного государства образца ХХ века, а из казематов Бастилии доносятся голоса, и вовсе откровенно пересказывающие сюжеты, известные нам по свидетельствам узников сталинского ГУЛАГа.

В этих обстоятельствах постаревшим мушкетерам отведена роль «ветеранов движения», последних романтиков, не желающих мириться с лицемерными порядками жестокой и удушливой «эпохи застоя». Если прежде, два-три десятилетия назад, когда удавалось «протащить» на сцену нечто подобное, зал наэлектризованно замирал, то теперь зритель лишь позевывает, учуяв приевшуюся дидактику школьного урока новейшей истории.

К тому же дробящееся на многочисленные эпизоды действие пьесы долго, медленно раскачиваясь, набирает ход, а потом вдруг одышливо останавливается, подменив динамику ожидаемой развязки торжественной статикой романтической позы. Как всегда, впрочем, талантливы, остры и философичны образцы стихотворной публицистики Е.Евтушенко, его «гражданской лирики», послужившие основой для песен, дающих в спектакле образный комментарий разворачивающимся событиям (музыка В.Черненко). И все же, несмотря на отдельные удачные сцены и неплохо выписанные диалоги, пьесу знаменитого поэта никак не отнесешь к категории самоигральных, легко обеспечивающих зрительский успех.

Конечно, театр мог, спрятав недостатки пьесы, с выгодой для себя высветить ее достоинства. Для этого, однако, необходимо было проявить и тонкое чувство жанра (героическая комедия — непростой жанровый оксюморон), и готовность к смелым сценографическим решениям, и вкус к тщательной проработке внутренней логики действия. К сожалению, ни одну из этих позиций постановщикам удержать не удалось.

Симметричная мрачная декорация с опущенными подвесными помостами на тяжелых цепях, слегка оживленная стилизованным под гобелен пейзажным писаным задником, остается постоянным условным местом действия для большинства эпизодов — и реалистических, и лирических, и комических, и романтических (художник М.Николаев). Эта установка будто призвана подчеркнуть статику большинства мизансцен спектакля. Иногда действие перемещается на авансцену, отделяемую в такие моменты от остального сценического пространства портальным занавесом — еще одним писаным задником, изображающим в перспективе замковый интерьер. В полотне сделаны прорези, и актеры пользуются ими как входами и выходами, совершенно беспардонно сминая иллюзорные колонны и балюстрады. Если это не просто небрежность, а сознательное обнажение приема, разоблачение условности, то остается лишь гадать, ради какого художественного эффекта оно применено.

Жанровая палитра спектакля, помимо основных красок, речь о которых впереди, изобилует экзотическими вкраплениями. Когда Д’Артаньян и соблазненная им девица, которую он с томной иронией пожилого ловеласа называет своей бабушкой, начинают выяснять, не приходится ли она ему дочерью, со сцены густо веет приторным ароматом индийского кино. Опереточные интонации отчетливо слышны в сцене встречи мушкетеров с Планше, а в самом старом слуге Д’Артаньяна узнается повадка пресловутого Попандопуло из любимой народом «Свадьбы в Малиновке». Не обходится и без традиционного лирического дуэта. Песня на известные стихи Е.Евтушенко «Весенней ночью думай обо мне...», отзвучавшая еще в советские времена, теперь, в исполнении Д’Артаньяна и его юной возлюбленной, производит впечатление нелепо костюмированного вокального номера на смотре заводской художественной самодеятельности.

Говоря о логике действенных линий, нельзя не вспомнить, какими удивительными персонажами населен спектакль. Здесь и прекрасная девушка, почему-то притворяющаяся грязной старухой-нищенкой, но совершенно не огорченная скорым разоблачением; и грозные стражники, строго спрашивающие пароль и, не получая ответа, галантно пропускающие туда, куда пропускать как раз не должны. Здесь убежденный пацифист Атос торжественно хоронит гроб с оружием, чтобы вскоре, без всяких терзаний душевных, его откопать. А святоша Арамис, после многих лет разлуки встретившийся с Портосом, чтобы втемную вовлечь его в сомнительное предприятие, искренне молится, как бы его глуповатый милый друг с душой ребенка не огорчился, узнав, что, собственно, он на самом деле делает. Впрочем, что с такого Арамиса взять? Иезуит — он и есть иезуит.

Вкупе с вечно пьяным, раздобревшим Д’Артаньяном мушкетеры спектакля представляют собой не слишком привлекательную компанию, тем более что это они, наши неисправимые романтики, вместо одного Людовика — умеренного деспота — сажают на трон другого — совсем уж кровожадного. Они, конечно, хотели как лучше, но получилось... как всегда получается у героев комедии. Однако же комедия — героическая. И мушкетеры — герои не какие-нибудь, а романтические. И это надо как-то обозначать. И они обозначают.

Сколько гневных и насмешливых фраз было сказано еще в советские времена о неестественности псевдоромантических персонажей отечественного кино и театра, которые, по словам Жванецкого, «и ходят не по-человечески, и нечеловечески глядят вдаль». Будто задавшись целью доказать точность и непреходящую актуальность печальных наблюдений сатирика, мушкетеры стараются не упускать ни одного удобного случая, чтобы, став тесно плечом к плечу, длить музыкальную паузу, вдохновенно поедая глазами последние ряды бельетажа. При этом каждый раз саднящее чувство неловкости возникает и от натужной пафосности таких сцен, и от того, что прославленный своей богатырской статью Портос наглядно оказывается на одну-две головы ниже не только своих закадычных друзей, но даже пристроившейся к ним «бабушки» Д’Артаньяна.

А тут еще, как на беду, роли двух близнецов Людовиков достались очень органичному исполнителю, тяготеющему к непринужденной манере, естественному тону. Играя злодеев, он на котурны не взбирается, эмоции не взвинчивает, и парадоксальным образом, побивая своей органикой ходульную патетику доблестных мушкетеров, его мерзавцы-Людовики становятся самыми симпатичными героями спектакля. Да, мушкетеры, как известно, молодцы. Это — правда литературного первоисточника. Но есть и правда сцены, которую, сидя в кресле зрительного зала, никак не проигнорируешь.

Жанровая неопределенность и действенно-логическая невыстроенность спектакля приводят к тому, что молодые актеры теряются и их персонажи выглядят крайне невыразительно (статистом помаячил виконт де Бражелон, бледной тенью поприсутствовала на сцене его соблазненная королем невеста), а исполнители с изрядным сценическим опытом выходят из положения подручными средствами, кто во что горазд, в поисках зрительского внимания то и дело прибегая к тяжелой артиллерии актерских штампов («рвет страсти в клочья», с придыханием скандируя каждое слово, королева-мать; суетится, торопясь продемонстрировать комизм старческой немощи, баронесса Орильяк).

То, что труппа находится не в лучшем состоянии, видно невооруженным глазом. Но за те «художества», которые позволили себе актеры на этот раз, упрекать их нет смысла. Поэтому я, чуть ли не впервые в своей почти тридцатилетней практике рецензента, не называю имена исполнителей. А назвать и особо выделить в таком случае следует имя автора спектакля — режиссера-постановщика, облеченного в современном театре всей полнотой власти, но и обремененного всей полнотой ответственности за художественный результат коллективного творчества.

Спектакль «Благодарю вас, навсегда!» поставил художественный руководитель Харьковского государственного академического русского драматического театра им. А.С.Пушкина народный артист Украины Александр Барсегян.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования