Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Политика стр. 4
Афиша стр. 5
Объектив-TV стр. 6,7,8,9,10,11,12
Мегаполис стр. 13
Личность стр. 14
Мегаполис стр. 15
Экономика стр. 16
Спорт стр. 17
MediaPost on-line
Проверка проверяющих. Прокуратура под прицелом
Колонка редактора
Прощай, прописка!
Лекарства станут дороже
Личность Стр. 14
 Медицина 

Секрет его молодости, или Будни гинеколога

Наталья Гончарова
MediaPost


Ему уже семьдесят? Нет, ему всего семьдесят. Потому что он большой и сильный мужчина, рядом с которым ощущаешь себя женщиной. Умный и надежный, с прагматично-трезвым взглядом на жизнь. Он заряжает энергией и обаянием, вселяет чувство уверенности и защищенности. А еще ему можно доверить самое интимное. Потому что он — Врач. Гинеколог, который уже больше сорока лет ежедневно решает женские проблемы. Он — Виктор Борисович Моргулян, академик Международной Академии Наук, профессор кафедры акушерства и гинекологии Харьков-ского медуниверситета.


Здравствуй, человек!
— Виктор Борисович, каким, по-вашему, должен быть Врач?

— Врач должен любить людей... Мне недавно в руки попала такая книга с устрашающим названием: «Врачи-смертники, или Почему врачи-хирурги живут на 10-12 лет меньше своих пациентов». Вот эта отдача своей нервной энергии, душевных сил, своего сердца, я считаю, должна присутствовать у каждого врача. Врач должен быть чутким, добрым человеком и профессионалом — я это слово очень уважаю.

— А если это врач-гинеколог? Как вы относитесь к распространенному мнению о том, что мужчина-гинеколог не способен воспринимать женщину как сексуального партнера?

— Я могу сказать только о себе. Когда к тебе на прием приходит женщина, на уровне психологическом возникает такой пункт торможения. Если вы положите передо мной даже Венеру Милосскую, этот пункт торможения в головном мозге сделает мое отношение к ней совершенно лишенным сексуальной подоплеки. Это просто отношения врача и пациента. Когда у меня заканчивается рабочий день — я начинаю воспринимать женщин как нормальный мужчина. Но это я говорю о себе. Потому что есть такие случаи, когда мужчина использует свое положение акушера-гинеколога для развития сексуальных отношений... А что касается женщин, которые стесняются обращаться к гинекологу-мужчине, то, я думаю, тут имеет место, в первую очередь, элемент кокетства. Но я вам могу сказать абсолютно достоверно: когда болезнь серьезна или предстоит оперативное лечение, то, как правило, женщина старается обратиться к врачу-мужчине. Может быть, потому, что мужчина внушает больше доверия, у женщины срабатывает психологическая установка: она может полагаться на мужчину-защитника. Среди мужчин, я думаю, больше хороших хирургов. Хотя я очень уважаю женщин-врачей, среди наших сотрудниц есть очень много профессионалов...

— Наверняка, за всю вашу практику были случаи, когда действовать приходилось в экстремальных условиях?

— В поезде или в самолете мне не приходилось принимать роды, а в поле — было. Представьте себе мартовскую ночь, мороз. По полевой дороге едет трактор и тащит на буксире волокушу — два бревна, которые играют роль полозьев, и дощатый настил. Сверху — копна сена, на ней сижу я с роженицей, тракторист Федя в кабине. И мы едем, роженицу волокут к нам в районную больницу, потому что в том селе, где она жила, рожать было негде. Ночь глухая, часа два. И в это время у женщины начинается, как мы говорим, второй период родов, потуги. Она начинает тужиться, я кричу: «Федя, остановись!» Федя останавливается, у него душа в пятки. И я начинаю принимать роды прямо ночью, в поле, на морозе. Ребеночек только родился — я сразу пережал пуповину, перерезал, укутал его во все, какие у нас там были пеленки, распашонки, а женщину в сено уложил. Отошел послед — и мы поехали дальше, в больницу... Все обошлось...

— Наверняка, и в повседневной практике хватает сильных впечатлений?

— Когда я начал работать, аборты в нашей стране были запрещены. И в то время было очень много так называемых «подпольных абортариев». Женщины обращались к людям, которых, я считаю, надо «отстреливать». Это старые акушерки, доктора нечистоплотные. У нас в отделении в год погибало от пяти до десяти женщин от сепсиса — заражения крови, вызванного вот этими «операциями». Мне запомнился случай, когда к нам на пропускник привезли женщину с высокой температурой, очень сильными болями внизу живота. Ей произвели «аборт» — ввели в матку раствор мыла. Она еле вышла из «Скорой помощи». Пока мы ее смотрели — прошло минут двадцать — она уже встать не могла. Мы ее на носилки — и в септическое отделение. У нее нижние части голени и стопы начали покрываться бордовыми пятнами. Она уже встать не могла, у нее уже сознание было спутанное, и буквально на глазах эти пятна поднимались все выше и выше. При пальпации ног был такой хруст, как будто внутри пузырьки воздуха. Был поставлен диагноз — анаэробный сепсис. Это самая тяжелая инфекция на войне, например, была. Ее начали лечить, вводить сильные противомикробные сыворотки. Но было уже поздно. Когда эти пятна дошли до уровня груди — она умерла. Это был молниеносный сепсис... У нас раньше был музей предметов, которыми делали такие криминальные внебольничные аборты: обычные деревянные палочки, которыми тыкали в матку, спицы, шприцы для введения в матку мыльного раствора, разные металлические предметы, самые неожиданные, вплоть до гвоздей. Чем только ни пользовались, ужас! Сейчас этого, слава богу, нет. И все равно попадаются «умные» женщины, особенно молодые, которые прибегают к помощи таких подпольных «врачей». Это все от темноты и необразованности, очень низкая у нас культура...

— А как бы вы прокомментировали афоризм: если бы мужчина мог забеременеть, аборт был бы причислен к святым таинствам? Отцы церкви — кстати, мужчины, — говорят об аморальности абортов, прежде всего потому, что расценивают это как убийство...

— Знаете, это разговор не со мной, а со служителем культа. Я, вообще, атеист. А хирурги — они еще и немного циники. Мы не верим в Бога, хотя мы суеверны — верим в удачу. Когда я вижу, что могу помочь, я не думаю о том, что нравственно, что безнравственно, а просто помогаю... В том сроке, когда делают аборт, это еще не человек, хотя у него в полтора-два месяца уже есть все органы, которые есть и у нас. Но есть совершенно безвыходные ситуации житейские, когда аборт — единственный выход, потому что иначе погибнет человек взрослый. Были и случаи суицида, связанные с этим. А сейчас, я вам могу сказать, может быть, это тоже аморально, но вот эти ценнейшие материалы, которые мы получаем в результате аборта, используются исключительно в благих целях.

— Например?

— Например, берутся печеночные клетки этого плода — они чрезвычайно помогают при лечении анемии. Берутся стволовые клетки — они очень помогают при нарушении работы головного мозга. Берутся клетки желез, например, вилочковой железы, используются при лечении эндокринных заболеваний. В институте криобиологии это все криоконсервируется, делаются суспензии, и они очень ценные... Сейчас уже можно говорить о том, что раньше считалось закрытой темой: все эти материалы использовались для помощи нашим раненым во время военных действий в Афганистане. Например, использовали консервированную роговицу глаза для солдат, у которых было обожжено лицо... Так что, по-моему, это служит достаточным оправданием какой-то аморальности аборта, если о ней вообще можно говорить...

— Насколько часто дет-ский церебральный паралич является результатом ошибки акушера-гинеколога?

— Знаете, нередко бывает, что расценивают ДЦП как родовую травму, когда не могут найти настоящей причины. Причиной может быть и внутриутробная инфекция, и, например, энцефалит. ДЦП может быть и вследствие такого заболевания, как внутриутробная гипоксия — нехватка кислорода, которая может быть хронической... Но родовые травмы тоже могут быть причиной. Женщины сейчас, как говорится, разучились рожать. Довольно часто приходится делать кесарево сечение, прибегать к оперативному вмешательству, использовать акушерские щипцы, что достаточно травматично. Если все это делать грамотно — осложнений не должно быть.

— А можно ли определить наличие ДЦП сразу после рождения ребенка?

— Не всегда. Если это тяжелый случай, то можно сразу увидеть нарушение двигательной активности, паралич конечностей. Но бывает и так, что сразу это определить нельзя...

— Как вы считаете, реанимировать ребенка, рождающегося с таким серьезным пороком, — это гуманно по отношению и к нему самому, и к его матери?

— Даже если ребенок рождается с уродствами, мы должны сделать все, чтобы он жил, хотя бы некоторое время. Мы всегда проводим эти реанимационные мероприятия. Даже когда рождается ребенок, у которого, например, нет черепа или ребенок с болезнью Дауна. Эвтаназия у нас не является законной, и это очень сложный вопрос. Я видел в Америке, как заседала такая комиссия, где решался вопрос о безнадежно больной женщине, у которой был паралич дыхательных путей, за нее дышал аппарат, который практически не отключали. На этом заседании были и врачи, и родственники, и сама эта женщина. Очень сложный вопрос... Но я считаю, что надо бороться до конца. Знаете, медицина идет вперед, и даже дети с ДЦП, которые раньше были обречены на инвалидность, сегодня могут быть излечены или полностью, или настолько, что могут жить полноценной жизнью.

— А почему сегодня много говорят, и вы в том числе, о том, что женщины разучились рожать?

— В том, что женщины сегодня не могут как следует рожать, виноваты не столько сами женщины, сколько наша действительность. Это плохое питание, тяжелая экология, Чернобыль. Это состояние хронического стресса, жизнь на уровне, близком к бедности, и так далее. Ведь токсикозы возникают только благодаря вот этим составляющим. Например, был у нас такой случай: в цирке выступала укротительница со львами, тиграми, и во время представления хищник набросился на нее и убил. К нам прямо оттуда сразу привезли нескольких беременных женщин. У одной из них сразу произошел выкидыш, нескольких нам пришлось долго лечить, потому что была угроза прерывания беременности вследствие этого тяжелейшего стресса...

— Существует такое понятие: репродуктивное здоровье нации. Ваши прогнозы в этом отношении больше оптимистические или пессимистические?

— Реалистические. У нас имеется лаборатория репродуктивного здоровья и лечения репродуктивных функций, одна из первых в Украине, в которой начали искусственно оплодотворять, выращивать детей в пробирке. В Харькове после такого оплодотворения родился первый в Украине ребенок. Помог ему появиться на свет ваш покорный слуга... Сейчас этой девочке уже одиннадцать лет, она приходила недавно. Но с другой стороны, генетическое здоровье нации может быть нормальным только при достаточном финансировании медицины. Пока этого нет — у нас количество умерших превышает количество родившихся, это вполне официальные данные. Раньше у нас за сутки было от десяти до двадцати, даже двадцати пяти родов. Сейчас если за сутки есть шесть-восемь родов — это хорошо.

— А сколько стоит у нас одна попытка искусственного оплодотворения?

— Около полутора-двух тысяч долларов. Эта цена неуклонно повышается. Основная часть денег уходит на лекарства. Рассчитывать на то, что попытка будет успешной — то есть завершится рождением ребенка — можно с вероятностью примерно 25%. Почти всегда эта беременность заканчивается кесаревым сечением, потому что она дорогая во всех смыслах. Сейчас, думаю, у нас уже несколько сотен женщин родили детей таким образом и несколько сотен смогли забеременеть в результате искусственного оплодотворения.

— Характер женских заболеваний как-то изменился по сравнению с тем, что было, например, лет двадцать назад?

— Да. Увеличение количества опухолей, как доброкачественных, так и злокачественных. Как и прогнозировалось, через десять-двенадцать лет после Чернобыля. Сейчас носительницей фибромы является чуть ли не каждая пятая женщина Украины. Рост онкологических заболеваний. Увеличение щитовидной железы. А венерические заболевания сейчас вообще уже никто не считает заболеваниями. Если раньше в связи с этим даже были случаи суицида, то теперь зайдите в вендиспансер и посмотрите на этих мальчиков и девочек. Они гордятся этим! Настолько легкое отношение к этому, считается: один укол антибиотика — и гонореи нет. О СПИДе я даже не говорю... Во многом же это зависит от изменения норм морали в обществе. То, что раньше считалось безнравственным, сегодня вполне допускается. Например, сейчас у нас лежит девочка одиннадцатилетняя, которой скоро рожать...

— Виктор Борисович, кроме того, что вы врач с более чем сорокалетней практикой, вы еще и ученый. Врачебная практика и научная деятельность — для вас существуют здесь какие-то приоритеты?

— В нашем деле должно быть гармоничное соотношение. Научные достижения должны быть применимы на практике. Наша кафедра акушерства и гинекологии медуниверситета — опорная в Украине. Мы сейчас работаем над лечением бесплодия. Также работаем в области эндоскопической хирургии: можем делать операции без оперативного хирургического вмешательства. У нас проводились операции по смене пола: трех девушек превратили в юношей и одного 42-летнего мужчину сделали женщиной. Оперируем женщин с пороком развития, когда у женщины есть только наружные половые органы и яичники, но нет матки и влагалища... Не везде это умеют, поэтому к нам едут отовсюду — не только с Украины...

— А вы можете сказать, что существует некая формула молодости, формула здоровья?

— Надо быть оптимистом и при этом реально смотреть на вещи. И надо работать, каждому на своем месте. Кого-то не устраивает эта страна, этот город. Они стараются уехать отсюда, ищут счастья где-то далеко. Это люди несчастные, которые не смогли себя реализовать здесь, на своем месте. Я считаю себя счастливым человеком, и у меня никогда не возникало даже мысли о том, чтобы уехать отсюда. Потому что я всю жизнь делаю свое дело, в котором себя нашел. И считаю, что делаю хорошо и профессионально. Мои пациенты сейчас и в Америке, и в Англии, и в Израиле, и в Германии, они до сих пор ко мне обращаются, потому что доверяют мне больше, чем специалистам, которые у них там. Для меня это тоже подтверждение моей нужности... Я не чувствую своего возраста. В свои семьдесят я ощущаю столько сил и энергии, что собираюсь успеть еще многое. У меня прекрасная семья. Это уже немало. Знаете, уже то, что мы с вами живы, здоровы, светит солнце — это повод для того, чтобы чувствовать себя молодым и счастливым и верить, что все будет хорошо...

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования