Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Неделя стр. 2,3
Мегаполис стр. 4
Афиша стр. 5
Объектив-TV стр. 6,7,8,9,10,11,12
Культурный разговор стр. 13,14
Обо всем понемногу стр. 15
Мегаполис стр. 16
Экономика стр. 17
Спорт стр. 18
MediaPost on-line
Что? Где? Когда? Олимпийский кубок - в Харькове
Еще одно МЕТРО в Харькове
Колонка редактора
Жилье мое: будем строить в долг
Культурный разговор Стр. 13
 К основам 

ДУХ И МАТЕРИЯ

Ольга Резниченко

(о Георгии Шенгели и деятельности организованного им в Харькове Литературно-Художественного Кружка. К 110 годовщине со Дня рождения поэта) В предыдущей статье, посвященной жизни артистической богемы в Харькове 1918 — 1919 годов, довольно часто встречается имя Георгия Аркадьевича Шенгели. Именно по его приглашению приезжали в Харьков в период 1914 — 1922 гг. известные деятели культуры и литературы. Среди них — Алексей Толстой, Максимилиан Волошин, Анна Ахматова, Осип Мандельштам. Несмотря на свою молодость, Шенгели пользовался неподдельным авторитетом в кругах творческой интеллигенции Москвы и Петрограда. Его уважали как подлинного поэта, блестящего переводчика и одного из лучших теоретиков стиха своего времени. В Харькове в предреволюционный период Шенгели организовал Литературно-Художественный Кружок, деятельность и структура которого послужили образцом для создания в начале 20-х годов первых украинских литературных объединений. В Харьковском литературном музее сохраняется стеклянный негатив с воспоминаниями о Шенгели его друзей и единомышленников Евгения Львовича Ланна и Александры Владимировны Кривцовой, известных переводчиков английской классики. Они относятся ко времени, когда в 1914 году Шенгели приехал в Харьков и поступил на юридический факультет университета. Тогда же в Харькове началась его литературная карьера: вышла небольшая книжечка стихотворений «Розы с кладбища». Он был увлечен французскими парнасцами, новейшими достижениями в поэтике западноевропейского стиха. Его университетом, как он сам позднее признавался, была Харьковская публичная библиотека, где он пропадал целые дни...

Харьков. 1914.

«Худой, стройный, с матовым, оливкового оттенка, точеным лицом, с глазами большими — не то бедуина, не то индийца — появился этот юноша в просторном читальном зале Харьковской общественной библиотеки. Раньше его никто здесь не видел, стало быть, он приехал недавно. И каждый раз, когда мы его видели там — а это было почти ежедневно, он уносил от стойки к своему столу кипы книг... Он не только читал, он что-то писал, а когда отрывался от тетрадки, смотрел куда-то в пространство, не мигая, сквозь стекла пенсне и, закрывая глаза, неслышно шевелил губами... Вот таким мы увидели Георгия Шенгели и, как все завсегдатаи читального зала, не могли не задать себе вопрос — кто этот пришелец? Узнали мы его имя скоро, так же скоро узнали о том, что он поэт, студент юридического факультета Харьковского университета, и так же скоро познакомились с ним — познакомились, чтобы до конца его недавно оборвавшейся жизни считать близким, родным человеком этого большого поэта трудной судьбы. Шел девятьсот четырнадцатый год. Первая мировая война уже началась. В Харькове не было литературных журналов, а харьковские газеты «Южный край» и «Утро» не очень нуждались в поэте, для которого в ту пору любовь к Верхарну и Эредиа была такой же насущной, как насущна нужда в куске хлеба. В лучшем случае эти газеты могли бы напечатать рифмованные дифирамбы Кузьме Крючкову (патриотический персонаж времен первой мировой войны — О.Р.), но Георгий Шенгели не писал их, а потому... потому ему приходилось браться за любую техническую работу, связанную с печатным словом. Но ее было очень мало, этой технической работы, для того, кто не хотел до конца своих дней заниматься газетной корректурой или сообщениями мифических «собственных корреспондентов». Георгий Шенгели этого не хотел. И он избрал другой удел. Он избрал его на наших глазах, но, к сожалению, эти глаза не были зоркими. Современная писательская молодежь, право же, не имеет никакого понятия, как трудно было добыть кусок хлеба человеку, который решал посвятить себя поэзии в эпоху «Южного края» и «Утра» в любом, даже таком крупном, как Харьков, провинциальном городе России. Наши глаза не были зоркими. Мы слушали уже тогда мастерские стихи Шенгели и вдохновенную его защиту «александрийства» в поэзии, мы удивлялись его виртуозным и поражающим точностью переводам Гюго и Верхарна, Бодлера и Верлена, мы знали, что из всех литераторов тогдашнего Харькова он был уже тогда поэт по профессии и по призванию, но мы не видели, какой ценой приходилось ему расплачиваться за это призвание в Харькове до Революции. Он был очень горд — Георгий Шенгели. Только много лет спустя, уже в Москве (куда мы и он переехали почти одновременно в начале 1922 года), мы узнали, что бывали в 14-м и 15-м году времена, когда Георгий Шенгели лежал круглые сутки у себя на лежанке в какой-то клетушке на Журавлевке в районе Технологического сада — лежал потому, что ему нечего было есть, а он знал, что в таком лежачем, положении он сэкономит малую толику сил... А наши глаза, к сожалению, не были зоркими. Мы не задавали себе вопроса, на какие лишения должен был обречь себя Георгий, чтобы издать первую «толстую» книгу стихов. Эта книга называлась «Гонг», на титуле красовалось название издательства « L’oiseau bleu», но этой Синей Птицей был сам поэт Георгий Шенгели. И вот сейчас — через сорок два года (книга вышла в начале шестнадцатого года), закрыв глаза, мы видим «Гонг» — очень узкую, необычного формата книгу, ибо, утверждал поэт, она должна легко улечься в раскрытой ладони читателя... Обдумана была каждая деталь книги, не только формат ее и шрифты, но и композиция полосы и качество бумаги. Мы все это знали, Георгий не таил от нас своих планов. И так же, закрыв глаза, мы видим его сегодня на эстраде читального зала Харьковской библиотеки (зал по вечерам превращался из читального зала в концертный), поэта с только что изданным «Гонгом», легко и удобно лежащим в раскрытой его ладони. Поэт облачен в узкий застегнутый черный сюртук — он куплен по случаю и, конечно, по дешевке, но поэту повезло — лучший портной не сумел бы скроить этот сюртук более мастерски. В этом одеянии поэт походит на молодого диссентерского (диссентеры — нонконформисты, протестанты, которые были в оппозиции к английской церкви.— О.Р.) пастора. Мы слышим его грудной, баритональный, глубокий голос. Поэт обладает абсолютным ритмическим стихотворным слухом — это врожденное его свойство, и мы слышим, как Георгий Шенгели с эстрады читает стихи из «Гонга»: Читать испанские имброглио// В громадном зале библиотеки,// Когда мерцающе сиренево// В углах прольются фонари...» Это стихи о читальном зале той библиотеки, где мы впервые увидели нашего друга, большого русского поэта Георгия Шенгели».

К 1916 году вокруг Шенгели образуется постоянный круг людей, пишущих стихи и желающих заниматься их изучением. Среди них А.Б.Гатов, Н.Лезин, П.Б.Краснов, С.Губер, Ал.Прокопенко, Дионис Помренинг, Юдифь Ратлер, Ю.Соколовская, Е.Новская, Земовит Сохацкий. В 1916 году они выпускают альманах «Сириус». Как официальное творческое объединение Литературно-Художественный Кружок просуществовал с 1917 по 1919 год. В 1917 году Кружком издается ежемесячник «Ипокрена», в 1918 выходит «Камена», в 1919 — журнал «Творчество». Основную задачу создатели журналов формулируют как «собирание искусства, отстаивание его от всякого рода посягательств, горячая проповедь искусства. Отметание всего случайного и временного, шаблонного, борьба с застывшими формами». В альманахи и журналы, связанные с Художественным Цехом: «Парус» (1919), «Художественная мысль»(1922), «Художественная жизнь» (1922-1923), — помещают свои произведения М.Волошин, О.Мандельштам, Вл.Нарбут, А.Ахматова. Из старшего поколения писателей в журналах печатались Ф.Сологуб, А.Белый, А.Блок, А.Ремизов. Публиковались малоизвестные, забытые, не включенные в собрания сочинений произведения писателей прежних веков. В отделе критики этих журналов работали ведущие филологи и искусствоведы, пользовавшиеся авторитетом далеко за пределами Украины. Рецензии на выходившие поэтические сборники, статьи по общим вопросам развития литературы печатали в них проф. Ф.И.Шмит, проф. И.И.Гливенко, приват-доцент А.И.Белецкий, М.И.Самарин, Г.Таманин, В.А.Блюменталь-Тамарин, Е.И.Булгаков, С.М.Кульбакин, В.С.Рожицин, А.С.Сандомирский и другие. Следует сказать, что часто вместо названия Литературно-Художественный Кружок в научной литературе употребляется Художественный Цех. Это не совсем верно, поскольку первый был одной из составляющих частей Цеха наряду со студиями, связанными с другими видами искусства. Их называли Мастерскими. Мастерская Слова, Театральная Мастерская, Живописи и Графики, мастерские по различным прикладным отраслям искусств. В качестве мастеров в харьковском «Цехе» принимали участие Мане Кац, И.Л.Эринбург, О.Э.Мандельштам, Е.Блох, Э.А.Штейнберг. В театре «Цеха» (1917-1919) поставлены «Иуда-принц Искариотский» А.Ремизова, «Роза и крест» А.Блока, «Арлекин, пристрастный к картам» Вс.Мейерхольда. Вероятно, отождествление «Цеха» и «Кружка» было связано с тем, что работа Кружка и его программа в значительной мере были ориентированы на первый петербургский «Художественный Цех» 1911 — 1914 годов, декларации Н.Гумилева и С.Городецкого по поводу поэзии как ремесла, слова как материала для обработки его в ясную, четкую форму. Эти идеи русского акмеизма, направленные против «вдохновенной» поэтики символистов наряду с футуристической «Пощечиной общественному вкусу», стали точкой отсчета нового периода в истории поэзии, основанного на предметном, аналитическом миросозерцании. 1917-1919 годы были очень интенсивными в работе Кружка. Особенно много благотворительных вечеров и концертов устраивалось в пользу бежавших из Совдепии. Денежная и другая помощь пострадавшим от Советов, между прочим, принималась по адресу: Пушкинская, 1 (в организации «Труд»). Но, конечно, и Харьков этого времени был частью на глазах изменяющегося мира. Одна власть сменяла другую, и все между собой воевали: УНРовцы, деникинцы, немцы, белополяки, гетьманцы, Директория — пока всех их в конце концов не одолели большевики, основательно закрепившись в Харькове в конце 1919 года. Тогда же было объявлено о прекращении работы Кружка и роспуске организации. На короткое время деятельность его возобновилась в начале 1922 года, когда Шенгели назначили председателем Харьковского губернского литературного комитета. Но в этом же году Валерий Брюсов пригласил его переехать в Москву читать в Литературном институте курс энциклопедии стиха. И тогда же его избирают председателем Всероссийского Союза поэтов.

Иногда, проходя по Сумской и думая о том великом и трагическом времени, времени небывалого творческого подъема, жизненных катастроф и навседа исковерканных судеб, я смотрю на город сквозь написанные им в 1918 году строки:

«Дух» и «Материя»

Архиерей уперся: «Нет пойду!

С крестом! На площадь!

Прямо в омут вражий!»

Грозит погром.

И партизаны стражей

Построились —

предотвратить беду.

И многолетье рявкал

дьякон ражий,

И кликал клир.

Толпа пошла, в бреду,

И тяжело мотаясь на ходу,

Хоругвы золотою

взмыли пряжей.

Но, глянув искоса, броневики

Вдруг растерзали небо на куски,

И в реве, визге,

поросячьем гоне —

Как Медный Всадник,

с поднятой рукой, —

Скакал матрос на

рыжем першероне,

Из маузера кроя вдоль Сумской.

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования